Опальные воеводы
Шрифт:
На сейме в Речи Посполитой посол Иоанна III произнес пламенную речь об оскорблениях, наносимых московским царём всем соседям. От имени короля он объявил, что Швеция дает треть всех собираемых податей для войны с Москвой и простит все польские долги ради объединения сил против общего врага.
Среди предложенных шведами вариантов политического решения проблемы выбора короля и союза против России хитрейшим ходом стала кандидатура Анны, сестры последнего Ягеллона — Сигизмунда III Августа — и одновременно сестры шведской королевы, что позволило сторонникам войны с Россией объединиться. 14 декабря 1577 года шляхта провозгласила королевой Анну с условием, что она выйдет замуж за Стефана Батория. Скороустремительный полководец тут же поспешил в Польшу к свадебному и королевскому венцу, а затем и на войну с Россией.
История
Это было крупное внешнеполитическое поражение, но ещё не катастрофа. Стефан Баторий умел учитывать реальную расстановку политических сил, а потому не спешил развязать обещанную войну на востоке. Прежде всего он стремился объединить вокруг себя Речь Посполитую, учитывая, сколь сильны были ещё позиции сторонников мира с Москвой, а также влиятельную австрийскую партию.
Кроме того, против короля поднялся город Данциг (Гданьск), Баторий вынужден был его осадить. С Русью он желал сейчас мирных отношений и послал в Москву посольство, которое было принято с обычными для Грозного выпадами по поводу родства соседнего короля.
За политической ошибкой вскоре последовало преступление. Отправив 50-тысячную армию на осаду Ревеля, Иван Грозный в 1577 году кровавой метлой прошел по Ливонии. Под его личным руководством войска творили ужасающие злодеяния, повторяя то, что уже проделывали в своём Отечестве. Города и сёла стирались с лица земли, жители поголовно вырезались или угонялись в плен.
Не только ливонские анналы, но и русские источники свидетельствуют о зверствах царских карателей. Даже прославлявший Грозного автор «Повести о прихождении литовского короля Стефана… на великий и славный богоспасаемый град Псков» признавал, что именно поход 1577 года заставил неприятелей объединиться против Руси.
«Которые города силою брали — тех жители никакой пощады и милости не получили, — писал автор „Повести“. — Города, жители которых, надеясь на многолюдие и крепость стен, крепко вооружались на осаду, повелел государь до основания разрушить, а всех жителей с женами и детьми умёртвить разными мучительными способами, чтобы и другим страшно было… Лифляндскую землю царь всю повоевал, многие города взял, их жителей в плен отвел, богатство же их, и бесчисленное золото, и серебро, и ткани всякие в царствующий град Москву прикати».
Устрашить эстонцев, латышей и немцев Грозному удалось. Но если ещё в прошлом 1576 году многие города сдавались русским без боя и затевали в честь победителей пиры и танцы, то теперь, когда почти вся Прибалтика, за исключением Риги и Ревеля, оказалась в руках царя, а освободители превратились в кровавых завоевателей, народы Ливонии стали подниматься на борьбу. С вольного отряда Иво Шенкенберга из 400 человек стало разрастаться широкое движение прибалтов против захватчиков.
Огромная русская армия была после двухмесячной осады отброшена от стен Ревеля. Гарнизон Вендена даже после падения города три дня защищал цитадель и решил взорвать себя, «чтобы, — по словам С. М. Соловьева, — не ждать мучительной смерти и не видать, как татары будут бесчестить их жен и дочерей. Духовенство одобрило это решение, и 300 человек… взлетели на воздух. Жители города испытали то, от чего осажденные в крепости избавились добровольною смертию» [31] .
31
Памятники… С. 405–406; Соловьев С. М. История… С. 645–646, ср. с. 633–645.
Значительная часть жителей бежала на территории, ещё остававшиеся у шведов и литовцев, чтобы продолжать борьбу. Они умоляли короля Стефана прийти им на помощь, избрав ходатаем известного своей справедливостью князя Курбского; аналогичные просьбы обращены были и к королю Иоанну III. Баторий,
Тем не менее и тогда он ещё не был уверен в своих силах и отправил на Русь посольство с целью умиротворения в Ливонии и заключения вечного мира. Оно было принято в Москве в январе 1578 года грубее прежнего. Условием мира Иван Грозный назвал уступку королем Ливонии, Курляндии и Полоцка, Киева, Канева и Витебска, потому что, по его словам, «корона Польская и великое княжество Литовское — наши вотчины»!
— Тебе, — отвечал царь королю, — было в Лифляндскую землю вступаться непригоже, потому что тебя взяли с Седмиградского княжества на корону Польскую и на великое княжество Литовское, а не на Лифляндскую землю… Князья и короли польские были в равенстве, в дружбе и любви с князьями галицкими и другими в той украйне, о Седмиградском же государстве нигде не слыхали. А государю вашему Стефану в равном братстве с нами быть непригоже, а захочет с нами братства и любви — так он бы нам почёт оказал.
В отличие от «басурманских владык», король для Грозного был только «соседом», но не «братом», причём соседом, недостойным, по словам царя, того государства, на правление которым он был избран.
Новое неспровоцированное оскорбление короля и всего государства было немедленно использовано Баторием на сейме, который уже в феврале собрался в Варшаве. Острейший вопрос о том, следует ли начать войну с Крымом или Москвой, был подавляющим большинством решён против Москвы. В едином порыве шляхта и магнаты даже назначили большие военные поборы на снаряжение сильной армии.
Но и это не означало неизбежности большой войны. Король чувствовал шаткость своего положения, и шляхта, особенно пограничная литовская, по размышлении не очень-то стремилась становиться под его знамена. Чашу весов был способен поколебать успех той или иной стороны. Играя на руку Баторию, Иван Грозный чем круче распалялся на словах, тем более кроток был на деле; посылку больших полков в Ливонию в 1578 году он отменил вовсе!
Слабые и ещё плохо организованные литовские войска в Ливонии получили возможность перейти в наступление. Они брали город за городом и наконец захватили многострадальный Венден. Российские войска были не только оставлены без подкреплений, но и деморализованы. Герцог Магнус перешел на сторону Батория.
Шведы напали на Нарву и даже, без соглашения «высоких персон», объединились на поле битвы под Венденом с литовскими полками. Совместными усилиями русская армия была разгромлена, причём четверо воевод с конницей бежали с поля боя, бросив своих, четверо попали в плен; пушкари, сражавшиеся до конца, покончили с собой [32] .
Эту победу Стефан Баторий смог максимально использовать для воодушевления рыцарства. Армия его быстро пополнялась польской и литовской шляхтой, венгерскими и немецкими наемниками. К лету 1579 года отборные полки короля насчитывали около 15 тысяч человек. Энергичная дипломатическая работа позволила королю урегулировать отношения с Крымом, получить обещание помощи от Османской Порты, заключить союзы с курфюрстами Августом Саксонским и Иоанном-Георгом Бранденбургским.
32
Соловьев С. М. История… С. 646 и прим. 105, С. 647–650; Памятники… С. 108–121; Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. СПб., 1851. T. I. Ст. 490–493; Книга посольская великого княжества Литовского, содержащая в себе дипломатические сношения Литвы в государствование короля Стефана Батория (с 1573 по 1580 гг.). М., 1843; Книга посольская Метрики Литовской. М., 1843. T. II; Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Рига, 1882. T. IV. С. 49–51; Донесение князя Александра Полубенского // Труды Десятого Археологического съезда в Риге, 1896 г. М., 1900. Т. 3. С. 117–138; Поражение москвитян и осада города Вендена // Чтения в обществе истории и древностей российских (ЧОИДР). 1847. № 3. Отд. 3. С. 1–6; Monumenta Livoniae antiquae. Riga; Dorpat; Leipzig. Bd. I. 1837. S. 286 etc.; Bd. II. S.79 etc.