Шрифт:
Глава I
Джонни Кенгуру, безвозвратно утративший свое полное имя Джованни Гатто по причине несоразмерно длинных ног и маленькой головы, уже предвкушал конец изнурительного пути. Дело сделано как надо, и свои монеты он получит. Но разве ради этих крох он отказался от родного Неаполя и очутился здесь, в самом пекле самой пустынной пустыни мира — в «мертвом сердце» Австралии?
Судьба сыграла с ним злую шутку. И Джонни возненавидел эту страну, где и сегодня все верят в сокровища — золото, алмазы, уран. Да мало ли что еще. Купил один голову овцы, а зубы у нее золотом облеплены. Человек, конечно, узнал,
За невеселыми мыслями время летело незаметно, и он вдруг обнаружил, что каменистая пустыня сменилась серой, сожженной солнцем степью с островками красно-ржавой земли и одинокими пока эвкалиптами. Кроны их, взметнувшиеся высоко-высоко, давали, к сожалению, не тень, а едкий запах — национальный, как считали, запах Австралии. Джонни почувствовал его, едва сойдя с самолета в Дарвине. Но вот до сих пор не может к нему привыкнуть. То ли дело ароматы Неаполя — запах моря, водорослей и апельсиновых деревьев в цвету…
А вот еще одна местная достопримечательность. Стадо кенгуру сорвалось с места и огромными скачками понеслось по степи; животные напоминали ему гигантских блох, а вот страусы ему вообще никого не напоминали. Ему была противна эта увядающая саванна. Но стоп! Почему она стала абсолютно белой, словно ее полили известью?
Джонни ведь и раньше бывал здесь, но такой белизны никогда не видел. Однако, ну ее к черту! В этой проклятой стране если начнешь всему удивляться, ни на что другое времени не останется…
Чтобы сократить путь миль на семь-восемь, нужно было пройти по пологому склону горы, одиноко возвышающейся посреди равнины. Издали каменная громада казалась огромной крепостью. Через овраги и лощины, прикинув на глазок направление, Джонни начал подниматься в гору. Выше лес становился все гуще. Кое-где среди эвкалиптов уже встречались акации, магнолии, бутылковидные деревья. Да и трава здесь посвежее. Но особенно обрадовал его ручей, сбегающий по крутому склону горы в никуда. Сделав несколько поворотов по степи, он бесследно исчезал, таял в красных песках на востоке.
Путник припал к воде. Пил долго и жадно, а затем откинулся в тень ближайшей акации и расслабился. Эту забытую богом страну забыл и дьявол. Хищников нет. Одни только дикие собаки динго. Но они не трогают человека. Да еще змеи. Но и они не нападают без повода.
Часа через три он проснулся. Солнце клонилось к западу, к красным зубцам горы, отчего они казались таинственней, а гора напоминала величественный замок из какой-то давно забытой сказки. Невольно припомнились все ужасы, которые рассказывают аборигены об этой горе — владении Радужной Змеи. Фантазия у дикарей буйная — здесь и гигантские кенгуру, и зайцы размерами со слонов, и люди со звериными мордами, и птицы с человеческими головами. Но главное, кто туда пойдет, назад не возвращается. Исчезает навсегда и ни слуху о нем, ни духу…
Но что за чертовщина — перед ним лежала поляна. Казалось, что только что выпал снег. Кусты, правда, не совсем белые, а грязно-белесые, с листьями нормальной формы, но будто искусственными, вылепленными мастерской рукой из стеарина. Только старые ветви и стволы деревьев сохранили темный цвет. Своей естественностью они подчеркивали мертвую белизну. Словно белая пена прибоя, она заливала
Наполняя флягу водой, он заметил свадебный домик шалашника. Эти птицы так искусно строят свои гнезда из веток, листьев и пестрых перышек, что первые поселенцы считали их делом рук туземцев. Перед домиком расположена «танцплощадка». Здесь самец исполняет свои обольстительные танцы. В ритуал входит и демонстрация перед избранницей собранных им блестящих безделушек, свидетельствующих о его любви и богатстве.
Джонни рассеянно разглядывал птичьи сокровища: скорлупки жучков, змеиную кожу, стеклянный шарик. А это что? Он поднял с земли небольшой камешек. Лизнул его языком. Посмотрел и глазам не поверил. Неужели черный опал?! Самый редкий и дорогой камень в мире!
Сквозь грязь проглядывала блестящая поверхность. Она искрилась и блики рождались, казалось, в бездонной глубине. У Джонни перехватило дух — он держал в руках сказочное богатство. Блики камня сливались в золотой водопад. Это было его золото!
Сам того не замечая, Джонни подпрыгивал, вертелся в каком-то диком танце и действительно напоминал скачущего кенгуру, только бесхвостого, да еще одетого в кожаные штаны и цветастую рубаху, с широкополой ковбойской шляпой на голове. В этот момент он уже верил во все — и в овечью голову, и в ребенка, играющего алмазами! И ему повезло, как в сказке. Это главное! Он уже видел свою виллу в Сорренто, чековую книжку миланского банка. Счастливчик рухнул на землю. Но через мгновение снова был на ногах. Как он не подумал сразу: ведь если есть один камень, должны быть и другие, — опалы встречаются только россыпями. Где же жила? Может, тут, под ногами? С этой минуты Джонни уже напоминал борзую, ищущую след. Он рыскал из стороны в сторону, возвращался назад, становился на колени и рыл землю ножом. Но все напрасно! Ничего! И тут он вспомнил, что опалы не родятся в твердых скалах. Их добывают из земли. Где же здесь поблизости есть желтая почва? Может, в овраге?
Дно глубокого оврага, рассекавшего красный глинистый пласт, было покрыто вековыми наносами песка и гравия. Джонни кубарем скатился вниз. Дрожащими руками стал разгребать спекшуюся землю. Точно такая же почва была и в Лайтинг-Ридж, что в тридцати милях от Алис-Спрингс, где добываются самые дорогие в мире черные опалы. Только там к жиле шли долгие месяцы. А здесь?..
Выковыривая ножом каждый подозрительный камешек, он облизывал его языком, и в конце концов у него во рту набралось больше грязи, чем на ботинках. Но что такое грязь по сравнению с удачей, предвкушение которой он ощущал каждой клеточкой измученного тела?
Когда наконец он нашел опал, солнце уже скрылось за грозно почерневшим силуэтом горы. Это уже была удача!
В ее честь Джонни исполнил сумасшедший танец, подвывая от радости.
Быстро темнело, а он долбил и долбил землю, облизывая каждый камешек. Наконец, поняв бессмысленность поисков в темноте, он выбрался на поляну. Зачем спешить? Завтра он перероет весь овраг и наберет столько опалов, сколько сможет унести.
Найдя на ощупь несколько сухих веток, Джонни развел костер. Днем жара здесь доходит до сорока пяти градусов, а ночью — вода замерзает. Огонь был как нельзя более кстати вспотевшему Джонни, который уже начал коченеть. Отогревшись, он вспомнил, что у него нет еды. Не велика беда — ляжет спать голодным. Это будет последний голодный вечер в его жизни.