Опасная любовь
Шрифт:
По рыжеватым усикам майора бегала выжидательная улыбка. Догадаюсь ли я? Чтобы его потешить, я изобразил глупейшее недоумение. Но моей гримасе майор не поверил:
– Хочешь сказать, не догадался, что здесь?
– А что здесь?
– Отсечённая голова.
– Тогда зови понятых.
Я составил короткий протокол, привязав находку к месту: парк, ограда, кусты, сетка корта… У меня был лишь один вопрос к Леденцову:
– Кто нашёл?
– Собака.
Мы поехали в прокуратуру, захватив и понятых. Предстояло детально осмотреть
– Не буду смотреть!
– В чём дело?
– удивился я.
– Человечья голова…
– Да я пошутил, - засмеялся майор.
– А что же в кульке?
– Одежда мужика, который утонул в пруду.
Мой кабинет стал походить на ларёк секонд-хенда. Стол и стулья заняла мужская одежда: майка, рубашка, брюки, куртка и босоножки. Майор удивился:
– Он ходил без носков?
– Всё китайское, - удивился я другому.
Мы изучили карманы, подкладки, материал, швы и шовчики. Костюм джинсовый, рубашка хлопчатобумажная, босоножки из натуральной кожи… Ни документов, ни часов, ни расчёски - ничего индивидуального, кроме трупа, до сих пор ещё не вскрытого.
Впрочем, штришок был - мусор в кармане брюк. Точнее, несколько белых мелких цветков на стебле, собранных в сухую метёлочку. Я уложил их в конверт. Эксперт сфотографировал каждую шмотку, а я сел фиксировать этот развал в протоколе. Без труда описал цвет материи и форму пуговиц, пока не добрался до лейблов. Как выразить иероглифы, похожие на отпечатки птичьих лапок?
Отпустив понятых, я сказал майору:
– Боря, ты ведь на колёсах… Подкинь меня до университета.
– Хочешь прочесть иероглифы?
– Забыл тебе сказать… В парке он с девицей ел червяков.
– Каких червяков?
– Толстых и скользких.
– Это хорошо.
– Что хорошего?
– Носит иероглифы, ест червей… Японский шпион. Отдавай дело в ФСБ.
Когда приехали, майора я удивил, потому что пошёл на биологический факультет. Декан меня выслушал и представил бабусе, которая оказалась доктором биологических наук. Я достал конверт и показал сушёные цветочки. Стёкла моих очков толстые, её очков ещё толще и с зеленоватым оттенком, словно их изготовили из пивной бутылки. Из ящика стола она извлекла лупу, которая была толще наших с ней очков, вместе сложенных. Но изучала цветки не больше минуты:
– Подмаренник герцинский.
– Кто?
– не понял я.
– Многолетнее растение семейства мареновых.
– Где он растёт?
– По-моему только в одном месте, в Хибинских горах…
Леденцов ждал в машине насупленно. Его взгляд потянул из меня ответ и вытянул-таки:
– Боря, слишком много экзотики: голый труп, одежда в кустах, скользкие черви… А теперь ещё Хибины. А?
В девять часов воскресного утра автомобиль Палладьева уже стоял возле коряво-бурого коттеджа. Сам капитан сидел в машине, придавленный мыслями…
На кой хрен нужен этот культпоход? Только познакомились - и
Ни операм, ни майору Палладьев про грибы не сказал: ребята обхохочут, майор обматерит. Но как интуицию переложить на слова? Капитан был убеждён, что слежку за Антониной бросать нельзя. И хитрая интуиция ни при чём, когда налицо факты. Например, усыпила его в кафе, опасаясь, что он подослан. Если бы узнал майор, то велел бы её немедленно задержать…
Споткнувшись на этой обидной для опера мысли, капитан решил: сходит за грибами, и всё. И тут же споткнулся ещё раз: а что за коттедж и что за сумки?
Антонина вышла из дома, позевывая. Она походила на монашку: чёрные резиновые сапоги, тёмный плащ и круглая дымчатая шапочка. В руке корзинка, прикрытая серым полиэтиленом. Высокая, порывистая, пожалуй, выглядела не монашкой, а настоятельницей монастыря. Она кивнула ему деловито. Запустил двигатель и выехал на загородную магистраль, запруженную уже с утра. И капитан предположил:
– Наверное, в лесу народу больше, чем грибов.
– Теперь в лесу народу больше, чем деревьев. Чего все прут за грибами?
– Тоня, на земле более шести миллиардов человек и все есть хотят. Если каждому по грибочку…
– Надеюсь, сегодня шесть миллиардов в лес не придут.
Ехали на хорошей скорости, потому что все машины шли в одном направлении, к лесам, озёрам, дачам. До озера километров семьдесят. Палладьев прикинул, что при теперешних ценах на бензин каждый грибок влетит ему в копеечку. Если он только найдёт эти грибки.
– Игорь, тут направо.
Он свернул с шоссе и поехал медленно. Не тропинка и не дорога - дорожка, усыпанная рыжевато-кофейными хвоинками. Они лежали не вдоль их пути, а поперёк, как брёвнышки на мосту. Похоже, это бывшая просека, рассекавшая сосняк до самого горизонта.
– Игорь, корзину не взял?
– Полиэтиленовый мешок.
Капитан смотрел на лес, в котором почти не бывал. Его удивило обилие красок. Берёзы с осинами - это палитры. Все краски на них, кроме синего. Обычно хвалят весну, но, пожалуй, у осени красок не меньше. Увидев двух старушек с полными корзинами, Палладьев заметил:
– Грибов, наверное, уже не осталось.
– Те, которые я собираю, всегда есть.
– Какие же?
– Синюхи, горькухи, солюхи…
Капитану казалось, что засолкой грибов занимаются бабушки или семейные женщины. Молодые же сидят у экранов или пьют пиво. Впрочем, на экологию тоже мода. Солить грибы - это экология?
Дорога раздвоилась. Антонина махнула рукой:
– Любая ведёт к озеру.
Краски красками, а всё-таки осень. Какое-то дерево стоит голым, вроде огромной метлы, а рядом на мху рассыпаны опавшие узкие жёлтые листочки, как дольки апельсина. Грунт пошёл скользкий, травянистый. Дорога выклинивалась.