Опасное наследство
Шрифт:
Одной из сильных явно был город под названием Дракана, совсем новый город, где люди его владетеля Дракана тайно использовали силу воды, чтобы ткать одежду и ковать оружие куда быстрее, чем это было когда-либо ранее возможно. Вдова, Предводитель и их люди крайне интересовались Драканой, ведь Дракана и ее тайна были одной из причин того, что Дракан сумел так быстро вооружить огромную рать. Однако же это не был город, куда можно запросто войти. Жили там одни драканарии – мужи из ордена Дракана, их жены и дети. И как раз эти жены и дети ткали и трудились в кузницах, пока мужчины
«Мы по возможности беседуем с каждым, кто возвращается из Драканы, что бывает не часто. Городом заправляет некий Вальдраку, родич Дракана с материнской стороны, который твердой рукой правит своими людьми. Женщина, которую мы знаем, купила этот Знак Пробуждающей Совесть у одного из людей Вальдраку. А кроме того, ходят слухи, будто на службе у Вальдраку состоит девочка с „ведьмиными глазами“. Мы пытаемся выяснить побольше, но это не так легко. Я опасаюсь, что один из наших, добрый друг Мартина, попал в плен и, возможно, разоблачен, потому что мы уже давно ничего от него не слышали. Стало быть, дорогая Мелуссина, надежда зажглась, но надежда, чреватая страхом и опасностями. Ежели это Дина, значит, она жива. Но во власти Дракана!»
Я одолжил у Мауди лошадь, крупную гнедую кобылу поспокойнее норовом. Звали ее Хелла. Я бы охотнее взял Кречета, но не смел рисковать, ведь кто-то мог узнать скакуна Пробуждающей Совесть, как уже случилось однажды на постоялом дворе «Белая лань» в Баур-Лаклане. Что хорошего в Хелле, не считая четырех крепких ног и спокойного нрава? Она не была еще помечена знаком Кенси-клана. Мауди она досталась в обмен на несколько молодых баранов.
– Жаль, что не могу послать с тобой Каллана! – сказала матушка. – Но теперь это никак нельзя! А вдруг у нас начнется немирье со Скайа-кланом?
– Ничего страшного, – ответил я, хотя на самом деле мне очень хотелось, чтоб со спины меня прикрывал Каллан. Его сила, спокойствие и здравый ум! – Да, и, пожалуй, лучше, чтобы в спутниках у меня был кто-либо, в ком по говору нельзя признать жителя Высокогорья. Нам ведь ни в коем случае нельзя обращать на себя внимание!
– Нет! Нет, в этом ты прав! – Она ободряюще потрепала меня по плечу. – Желаю удачи, мой мальчик! Береги себя!
– Ясное дело, постараюсь!
В последний раз оглядев ремни на своей поклаже, я взметнулся на широкую спину Хеллы.
Матиас, житель Низовья, что привез грамоту и Знак Пробуждающей Совесть от Вдовы, выпрямился на спине своей светло-желтой, чуть сероватой, с черным хвостом и гривой лошаденки.
– Ты готов, парень?
– Да, – ответил я. – Я готов.
И мы поскакали в сторону Низовья и Драканы.
Вообще-то, ужасно трудно оказалось уговорить матушку. Поначалу она хотела было поехать сама, но я и слышать об этом не желал.
– Там, в Низовье, они жгут на костре Пробуждающих Совесть. Ты разве не слыхала, что говорил Предводитель?
– Дина – мое дитя, Давин! Да и ты тоже! Как я могу сидеть сложа руки и ждать?
– Придется! – сурово произнес я. – Ведь мы увязнем по уши в дерьме, как только тебя угораздит в первый же раз глянуть на человека.
Она
– Но, Давин… Надо ли ехать тебе! – Ее голос звучал совсем иначе, чем обычно. Он был тих и робок. Было больно слушать… – Пусть это сделает Каллан, – молила она. – Я знаю, он это сделает, если я попрошу.
Думаю, она была права. Каллан больше не принадлежал целиком и полностью Кенси-клану. В тот день, когда он вернулся домой без Дины, он стал Человеком Пробуждающей Совесть. Стоило моей матери попросить его о чем-то, он в точности это выполнял. И я сомневаюсь, понимала ли это Мауди.
– Ничего не предпринимай против него, – сказал я. – Не вынуждай его противиться наказам Мауди. А кроме того, есть и другие причины, по которым лучше поехать мне. Ты же знаешь, речь моя звучит совсем не так, как у высокогорца.
– Но есть и другие, у кого она тоже не звучит так.
– Матушка! Есть еще одна причина – и она самая важная!
– Что же это за причина?
– Коли я этого не сделаю, не смотреть мне больше тебе в глаза.
Похоже, она была ошеломлена.
– Давин… Как ты можешь так говорить? Ты же мой сын!
Я покачал головой:
– Это решать не тебе и не мне! Так оно и есть!
Она довольно долго молчала. Ее руки неподвижно, лежали на коленях. Вообще-то, они редко бывали в покое. Они работали или двигались, помогая словам, когда она говорила. Они приглаживали волосики Мелли или чесали за ухом Страшилу так, что он блаженно вздыхал.
– Хорошо!.. – тихо сказала она, глядя на свои руки. – В таком случае езжай! Но, Давин…
– Да?
– Обещай мне вернуться домой! Несмотря ни на что!
Я кивнул:
– Если смогу.
– Нет! – возразила она. – Несмотря ни на что! Я подумал: «Пусть я погибну, тогда призрак мой вернется домой». Но что бы я ни думал, я не мог сказать матушке «Нет!».
Что-то затрещало в пламени костра, и столб искр вместе с дымом взметнулся ввысь. Я лежал, хорошенько закутавшись в одеяла и ощущая, как подползало предчувствие сна, заставляя тяжелеть все тело и отуманивая меня. Рядом со мной лежал Пороховая Гузка. К моему удивлению, он прискакал галопом вслед за нами и заорал, будто бешеный:
– Подождите! Подождите меня!
Он надумал сопровождать меня часть пути.
– Только по Высокогорью!
Он говорил так, словно думал, что задохнется, если глотнет хотя бы каплю воздуха Низовья. Но я был рад, что он со мной, ведь было чуточку странно и чудно скакать в молчании с Матиасом, которого я вообще не знал.
Пороховая Гузка, наоборот, болтал без умолку, словно водопад, и это было и вправду хорошо, потому что его болтовня отвлекала меня от раздумий. Хелла, выносливая и сильная, шла ноздря в ноздрю с лошадью Матиаса. Ребенок мог бы скакать на ней – так она была послушна. Не будь со мной Пороховой Гузки, я бы все послеполуденное время размышлял о том, каково там Дине и что означали слова о том, что она, дескать, «на службе» у Вальдраку. Мне трудно было представить себе, что моя своенравная младшая сестренка может служить кому-нибудь, и уж меньше всего родичу Дракана.