Опасность
Шрифт:
— И если существует?
— Ну, тогда они попросят меня найти способ избавиться от него. Очевидно, оно терроризирует прислугу. Крэншоузы были вынуждены за последние два месяца нанять трех новых служанок и одну кухарку. Такой разброд среди прислуги ужасно действует на нервы, поведала мне миссис Крэншоуз.
Она вся в предвкушении расследования, подумал Себастиан. Достаточно посмотреть, как сияют ее глаза. Да и сам он
— Ну что же, надеюсь, от одного маленького расследования вреда не будет.
— Никакого, — радостно согласилась Прюденс. Себастиан снова встал и подошел к окну:
— Но вы совершенно уверены, что это расследование касается только потусторонних явлений?
— Совершенно уверена.
— И что ни о каком убийстве, избиении и подобных злодействах речь не идет?
— Конечно, нет.
— Значит, ничего опасного в этом деле нет? — не отставал Себастиан.
Прюденс снисходительно хмыкнула:
— Право, Себастиан. Смешно даже предполагать, что это расследование касается какого-то опасного преступления. Мы ведь говорим всего лишь о старом привидении.
— Ну хорошо, — сдался он. — Думаю, вы можете заняться этим делом. Я, естественно, буду вас сопровождать. Мне ведь интересно узнать, какими методами вы пользуетесь.
— Конечно. Он улыбнулся:
— Забавное может оказаться дельце.
— Надеюсь, и будет, милорд, — проговорила Прюденс, потупив взор.
Да она смеется надо мной, решил Себастиан. Эта маленькая плутовка прекрасно понимает, что он — как, впрочем, и она сама — ухватится за возможность расследовать еще одну интересную загадку. Она слишком хорошо его знает. Не мудрено, ведь Прюденс, в конце концов, его вторая половина.
Себастиан окинул взглядом залитый солнцем сад.
— Я соглашусь проводить с вами расследование только при одном условии.
— Каком же, милорд?
— Если вы скажете мне еще раз, что любите меня, — шепотом проговорил Себастиан.
Наступила такая тишина, что, упади на землю перышко, услышишь. Себастиан затаил дыхание, потом заставил себя медленно обернуться.
Прюденс стояла, прижав руки к груди. Глаза сияли, но смотрели немного настороженно.
— Значит, вы все слышали той ночью?
— Да. Но с тех пор вы больше ни разу не произносили этих слов. Разлюбили?
— Нет, милорд. Я влюбилась в вас с первого взгляда
— Что может быть смешного в том, что вы меня любите? — Себастиан вдруг ощутил, как от избытка чувств у него начали дрожать руки. — В вашей любви мое спасение.
— О Себастиан! — Прюденс бросилась к нему в объятия.
— Я люблю вас, Денси. — Себастиан крепко прижал ее к себе. — И всегда буду любить.
Наконец-то он может без опаски заглядывать себе в душу, подумал Себастиан. И никакой пустоты, как он опасался, в ней не оказалось. Там, где так долго царила леденящая мгла, расцвел роскошный сад любви, жаркий и пьянящий.
Себастиан долго прижимал Прюденс к себе. Ее тепло, переливаясь в него, полностью вытеснило холод.
— Я должна вам сообщить только о нескольких особенностях нашего расследования, — пробормотала наконец Прюденс. Мягкая ткань его сорочки заглушала ее слова.
— Каких особенностях? — Себастиан поднял голову. Прюденс изобразила на лице самую обаятельную улыбку:
— По словам моей клиентки, у нее недавно пропало бриллиантовое ожерелье.
— Бриллиантовое ожерелье? Подождите-ка минутку. Я по опыту знаю, что если речь идет о пропавших драгоценностях, то тут дело нечисто.
Прюденс тихонько откашлялась:
— Ну… Есть парочка моментов — совсем маленьких, заметьте, — говорящих о том, что кто-то пытался обыскать дом Крэншоузов.
— Черт побери, Денси, я же сказал — на этот раз ничего опасного.
— Я уверена, милорд, что расследование совершенно безопасно. Просто есть несколько довольно интригующих деталей, которые, мне кажется, вас позабавят. Мне бы не хотелось, чтобы вы заскучали.
Себастиан усмехнулся:
— Надеетесь обвести меня вокруг пальца, моя любовь?
— Точно так же, как вы меня! — Прюденс, встав на цыпочки, обняла его за шею. — Я думаю, мой дорогой Себастиан, что мы с вами просто созданы друг для друга.
Себастиан заглянул в ее сияющие глаза и почувствовал, как его захлестнула всепоглощающая любовь.
— О, несомненно!
Он провел рукой по ее волосам и закрыл ей рот поцелуем. Он знал, что никогда больше леденящий холод не заполнит его душу.