Опасность
Шрифт:
– Ничего не значит, – отмахнулся Лоу. – Но даже если ваше Управление трижды право и кто-то из здешних мальчиков работает на русских… даже если русский шпион – сам Оппи собственной персоной… мы все равно не имеем права ужесточать режим и подсовывать в их лаборатории ваших с мистером Даллесом соглядатаев. Я уж не говорю про вашу милую идею с перекрестными допросами! Попробуйте надавить на высоколобых – и никто не сможет гарантировать, что кто-нибудь из них, разволновавшись, не допустит ошибку в какой-то формуле… А, представили? Полигон, разумеется, от нас далеко, но вот от столицы штата – гораздо ближе. Санта-Фе – скверный
– Погодите, полковник, – проговорил Дженкинс, машинально смахивая пот со лба. – Мы с вами не о том говорим. Каким-то образом в СССР собрали три игрушки. Теперь их осталось две, и они представляют угрозу национальной безопасности Соединенных Штатов…
– Я – человек военный, – перебил Лоу. – И, как военному, мне трудно представить, что русские, заполучив две Бомбы, тут же поспешат сбросить их на Вашингтон или Нью-Йорк. Скорее уж они предпочтут сначала отработать методику, накопить побольше зарядов… и тут мы с вами им не можем помешать. Если только не высаживать десант в Казахстане и не похищать обе игрушки у русских прямо с полигона. Но на это мистер Трумэн не даст мистеру Даллесу полномочий. И потому вы решили пойти по легкому пути и перевернуть вверх дном Лос-Аламос. Так вот: на это уже я вам не могу дать полномочий. Можете сказать генералу, что полковник Лоу спятил и охраняет своих умников, как наседка своих цыплят. И ни одного цыпленка не позволит зажарить.
В эти минуты толстяк Лоу действительно походил на заботливую наседку, уверенную в своем праве защитить потомство любой ценой. Правда, яйцеголовые были далеко не птенчиками. «И кто-то из них готов подставить и курочку, и весь курятник», – подумал Дженкинс. Вслух же он сказал:
– Ладно. Допустим, вы правы. Допустим, покой этой вашей ученой братии для страны важнее, чем один окопавшийся здесь сукин сын. Но ведь можно усилить хотя бы элементарные меры безопасности. Контролировать, по крайней мере, любой выезд за пределы Лос-Аламоса. Возможно, связник здешнего агента сидит в Санта-Фе и ждет не дождется, когда кто-то из ваших, полковник, птенцов принесет ему на блюдце формулу-другую…
– Это сложно, – мрачным тоном произнес Лоу. – У многих из наших физиков есть здесь автомобили, и мы не можем запретить им съездить в Санта-Фе немного развеяться. Поездки оговорены контрактом. К тому же здесь, в Лос-Аламосе, нет никаких развлечений, кроме выпивки и жратвы. И еще работы, конечно. Я могу разок-другой напроситься к кому-нибудь в попутчики. Однако если этим же начнут регулярно заниматься мои сержанты, то яйцеголовые сразу догадаются, что военные усилили контроль. Они и так подозревают, что парни из состава Специального инженерного подразделения кладут мне на стол еженедельные рапорты, кто и что болтает в лабораториях.
– А что именно болтают? – живо полюбопытствовал Дженкинс.
Полковник Лоу ухмыльнулся:
– Ничего серьезного. Ничего подозрительного. В симпатиях к коммунизму никто не признавался. И если кто-то и выругает Гарри – то это не значит, что он непременно сочувствует дяде Джо.
– Интересно, – протянул Дженкинс. – За что именно ругают ваши физики президента? Криминала в этом нет, я просто так интересуюсь.
– Ну да, просто так, – понимающе покивал полковник. –
Дженкинс сделал вид, что не заметил шпильки. Он уже понял, что злиться на полковника глупо, а еще глупее – демонстрировать свою злость. Полковник только радуется, видя, что его шуточки сработали. Только он, Дженкинс, отныне не доставит Лоу такого удовольствия.
– Хорошо, – сказал он. – Контролировать каждую поездку в столицу штата вы не можете. Но хоть усилить режим секретности в самих лабораториях вы можете? Я вчера нарочно обследовал ваши так называемые шкафчики для хранения секретной документации. Это ведь смеху подобно, полковник!
– А в чем дело? – насторожился Лоу. – Все по инструкции. Шкафчики из твердых пород дерева. Каждый заперт на два висячих замка. Ключи у каждого только свои…
– Какие там ключи! – пренебрежительно сказал Дженкинс. Кажется, появилась возможность поставить упрямого полковника на место. – Достаточно наклонить шкаф задней стенкой к полу – и можете спокойно вынимать листы из прорези в самом низу. Мистер Фейнман, как я успел заметить, вообще не пользуется ключами: наклоняет свою ячейку и берет все, что надо. С таким же успехом он мог бы опорожнить любое чужое хранилище.
– Я приму к сведению, Дженкинс, – хмуро пообещал Лоу, черкая какие-то каракули на бумаге. – Надеюсь, вы не станете на этом основании подозревать в шпионаже именно Фейнмана?
– Не стану, – успокоил полковника Дженкинс. – Шпион вел бы себя поаккуратнее… И мистера Теллера я тоже не стану подозревать – по тем же причинам.
– Что вы еще, черт возьми, раскопали? – совсем помрачнел полковник. – Эдди тоже наклоняет секретный ящичек?
– О, нет, – тонко улыбнулся Дженкинс. – Мистер Эдвард Теллер вообще не пользуется специальным шкафом для хранения секретной документации. Он хранит свои бумаги в ящике своего письменного стола. Который вообще, по совести говоря, не запирается на ключ.
Толстая физиономия полковника Лоу стала похожей на увядший подсолнух. Дженкинс с радостью заметил, что самоуверенности у военного значительно поубавилось.
– Надеюсь, вы не станете, мистер Дженкинс, отвлекать генерала такой ерундой? – не без тревоги в голосе спросил Лоу.
– А вы-то что волнуетесь? – изобразил удивление Дженкинс. – Генерал ведь не будет прислушиваться к бредням какого-то штатского, пусть даже и прибывшего из Вашингтона с самыми широкими полномочиями…
– Дорогой Дженкинс, не стоит быть злопамятным, – теперь в голосе полковника проступили просительные интонации. – Клянусь вам, что я приму к сведению ваши наблюдения. Более того, через два дня – когда вы вернетесь из Санта-Фе – я представлю вам отчет по всем интересующим вас вопросам.
– Включая и характер конфиденциальных бесед ваших высоколобых в свободное от работы время? – лениво поинтересовался Дженкинс.
– Включая и болтовню, – пробормотал Лоу. – Хотя, повторяю, вы не найдете там ничего интересного. Балласт, уверяю вас.
– Тем лучше, – усмехнулся Дженкинс. – Тогда через пару дней мы вернемся к нашему разговору. А пока пожелайте мне счастливого пути… Вы уже распорядились насчет джипа?
Полковник перевел дыхание. Похоже, он опасался, что Дженкинс может задержаться здесь подольше.