Опасность
Шрифт:
– Так-то лучше… – удовлетворенно сообщил мне голос.
Весело скрипя, из раскрытой двери прямо на меня стала наезжать ресторанная тележка. Тележка была нагружена чрезвычайно аппетитной снедью: красиво расфасованными бутербродами и салатами в корзиночках из фольги. В центре этого вкусного натюрморта возвышались две бутылки шампанского, неправдоподобно большой ананас и двухэтажный торт. Торт украшала загадочная шоколадная надпись ТРАХ – 25.
Группенфюрер за моей спиной удивленно зацокал языком при виде этого неожиданного великолепия. На мгновение он позабыл о своих каннибальских планах отстрелить мне одну конечность за
Потому что немедленно узнал коротышку-официанта в белом форменном пиджаке с чужого плеча. Официант ногой захлопнул дверь, поднял на меня глаза, легонько подмигнул и сварливо произнес:
– Поглядели? Гоните денежки! Меня еще клиенты ждут.
Настала пора импровизировать мне.
– Ананас мы не заказывали, – твердо сказал я и обернулся к группенфюреру Булкину. – Ведь правда?
Ошалевший Булкин настороженно кивнул, готовый в любую секунду пустить в ход пистолет, спрятанный под полотенцем. Я от души понадеялся, что маленький официант наблюдателен. Хватило ведь у него ума прикатить сюда эту тележку!
– Что значит не заказывали? – заговорил официант на повышенных тонах. – Вам же русским языком было сказано: ананас прилагается к шампанскому. Подарочный комплект. Поэта Северянина читали?
– Не читали и читать не хотим! – я тоже повысил голос и вновь обернулся к Булкину, словно ища у него поддержки.
– Забирай свой фрукт и быстрее проваливай отсюда, – подал, наконец, голос Группенфюрер. – А остальное тебе оплатят. Понял?
Мордочка официанта сморщилась.
– Да куда же я его возьму, без комплекта? – плаксиво пробормотал он. – Поглядите, какой красавец!
Он поднял обеими руками заморский фрукт и протянул его мне.
– Не надо мне его совать! – я с негодованием отстранился, начиная догадываться, что сейчас произойдет. Булкин, ожидая от меня какого-нибудь подлого маневра, выпустил из поля зрения коротышку-официанта. В тот же миг с воплем «Нет, вы его возьмете!» официант оттолкнул ногой тележку и метнул ананас прямо в голову неистинного арийца. Группенфюрер среагировал на опасность слишком поздно, попытался загородиться руками, но побоялся выпустить пистолет и не успел. Вкусный метательный снаряд угодил прямо в группенфюрерский лоб, с треском раскололся и залил физиономию Булкина нежным сладким соком. Оценить нежность и сладость ананасной мякоти наш Группенфюрер, впрочем, уже не смог: сильный удар по лбу надежно отключил его, и он, весь благоухающий экзотическим ароматом, мягко сполз с кресла на пол. Пистолет выпал из его руки и вместе с полотенцем достиг пола еще раньше.
– Готов, голубчик! – радостно сказал официант. После чего, не мешкая, выудил откуда-то из-под полы пару наручников и заковал моего несостоявшегося членовредителя.
– Ну, Юлий, вы талант! – искренне восхитился я. – Как вы догадались устроить такой цирк? Напарничек Юлий гордо приосанился:
– Мы в МУРе, чай, не лаптем щи хлебаем! Как мне сказали эти олухи внизу, что кто-то взял ключ от номера, не дожидаясь вас, – так я сразу все усек. Кроме меня, в этот номер не должны были никого поселять. Значит, тут что-то нечисто… Оставил свой чемоданчик внизу, отловил на этаже официанта с этим ананасом и тарелками… А дальше – дело техники.
– Простите, Юлий, – покаянно
– Пустяки, – великодушным тоном ответил капитан Маковкин, светясь, тем не менее, законным самодовольством победителя. – На моем месте вы бы, Максим Анатольич, поступили так же… Кстати, что это еще за субчик? – напарничек ткнул пальцем в направлении поверженного группенфюрера. – Чего он от вас хотел?
Теперь Юлий имел полное право получить необходимые разъяснения.
– Зовут его Михаил Булкин, отчества не помню, – начал я свой рассказ, но был тут же прерван осторожным постукиванием в дверь.
– Кто там? – по-хозяйски сурово осведомился напарничек Юлий.
– Тележку бы… – виновато прошептали из-за двери. – Заказ…
Я бросил взгляд на тележку с едой и с горечью убедился, что съедобное великолепие несколько поблекло. Пока Юлий прицельно глушил группенфюрера, поднос на колесиках укатился в угол и застрял между спинкой кровати и тумбочкой для телевизора. Два высоких бокала успели разбиться, несколько бутербродов и салатных тарелочек оказались на полу. Шампанское, к счастью, не пострадало, зато у двухэтажного торта заметно поехала вбок крыша с непонятным шоколадным ТРАХом. Словом, классический фламандский натюрморт превратился в картину-головоломку работы Сальвадора Дали.
Напарничек Юлий тоже быстро оценил качество натюрморта, а потому разъяснил через дверь:
– Сюда входить нельзя. Подождите, мы сами выйдем.
Постукивание прекратилось. Юлий поднял с полу булкинский пистолет, осмотрел его, потом со знанием дела отвинтил глушитель. Оружие, расчлененное на две неравные половинки, было спрятано в карманы маковкинских брюк. Теперь даже если бы группенфюрер раньше времени очухался, орудий своего труда он все равно бы не нашел. Конфисковано.
Оставалось только неприятное объяснение с настоящим официантом, однако эту часть процедуры Юлий тоже вознамерился взять на себя. Быть может, запоздало подумал я, выбор МУРовского начальства был не таким уж издевательским? Или, быть может, Юлий по поры до времени скрывал свои таланты от родного МУРа?…
– Пошли! – капитан Маковкин распахнул дверь номера и увлек меня вместе с ним в коридор. Как хороший циркач, он нуждался в сочувствующей публике, и я на роль означенной публики вполне подходил.
В коридоре возле дверей нашего номера мы застали полного представительного мужчину без пиджака, который, как я догадался, и был пострадавшим официантом. Он бросал по сторонам страдальческие взгляды, выражение его лица было болезненно-растерянным. Как будто он лишился не просто форменного пиджака и тележки, но, как минимум, скальпа или конечности. Увидев Юлия, официант немного приободрился. А когда взятая напрокат форма ему была возвращена, то он совершенно пришел в себя и даже начал хамить. Заговорил про деньги.
– Какие еще деньги? – строго поинтересовался Юлий. – Успокойтесь, вы нам ничего не должны…
Полный представительный официант от такой наглости снова растерялся, и я его понимаю. Сперва у тебя отнимают верхнюю одежду и поднос на колесиках, а потом еще и отказываются платить.
– Но как же… – запинаясь, пробормотал он. – Я бы хотел получить…
Юлий сурово взглянул на посетителя, затем – на меня.
– Вы заказывали эту тележку, Максим Анатольевич? – осведомился он.
– Нет, – правдиво ответил я.– И не думал.