Опасные клятвы

Джеймс М. Р.

Но желание Марики в этом поцелуе было настоящим.

Я откидываюсь на подушки своей кровати, стакан с виски все еще в руке, провожу одной рукой по брюкам, расстегнутой рубашке. Слишком велико искушение представить Марику в моей постели, представить, как она расстегивает мою рубашку своими маленькими, нежными пальчиками, целует мою грудь, пока ее руки не добираются до пряжки моего ремня. Я сам расстегиваю его, представляя, что это ее руки расстегивают молнию и просовывают руку внутрь, чтобы коснуться твердого члена через боксеры.

Какой

она будет в нашу брачную ночь? Нерешительной и неуверенной? Жаждущей? По тому, как она поцеловала меня в саду, трудно судить. Части меня нравится мысль о том, чтобы научить ее, чтобы она пришла в мою постель совершенно неосведомленной, показать ей все, что значит испытывать удовольствие в постели. Мысль о том, что эти широко раскрытые голубые глаза смотрят на меня, когда она прикасается к моему члену, размышляя, что делать, как доставить мне удовольствие, заставляет меня пульсировать и дергаться совершенно неожиданным образом.

Боже, я не могу дождаться, когда научу ее сосать мой член. От одной только мысли об этом у меня все затвердело, рука потянулась, чтобы освободиться от боксеров и обхватить пульсирующий ствол. Мысль о том, как ее губы, розовые бантиком, прижимаются к кончику, как она слизывает мою сперму, пробуя ее на вкус впервые в жизни, заставляет меня слишком быстро оказаться на грани.

Мне придется лучше контролировать себя, если я хочу доставить ей удовольствие.

Эта мысль только разжигает мое желание, мысль о том, чтобы широко раздвинуть ее бедра, впервые показать ей, каково это, когда язык гладит ее самые интимные места, найти именно то место, где ей нравится, чтобы ее трогали, лизали, давление и ритм, которые заставят ее стонать, умолять и просить, чтобы я заставил ее кончить.

Мне всегда нравилось есть киску. И я с удовольствием научу Марику, каково это, когда ее едят, пока она не будет кончать снова и снова.

Моя рука сгибается вокруг моего члена, скользит вверх и вниз медленными движениями, мое воображение меняется между образами ее губ, наивно скользящих по моему стволу, языка, дразнящего вены и исследующего новую территорию, которую я ей предоставил, и образами ее мягкой и розовой, раскрытой для меня, ее нежного тела, извивающегося под моими руками, пока я учу ее всем способам, которыми удовольствие можно не только получать, но и давать.

Моя. Моя, чтобы учить, и доставлять удовольствие, и обладать.

Эта мысль пугает меня. Я никогда не был собственником, когда дело касалось женщин. Я не встречал ни одной, которая вызывала бы у меня такие чувства. Меня никогда не волновало, куда и к кому уходили женщины в моей постели после того, как я проводил с ними ночь. Я полагал, что у них, как и у меня, есть в телефоне несколько номеров, по которым они могут позвонить одинокой ночью, и если я и надеялся, что я окажусь в начале списка, меня это никогда не волновало настолько, чтобы спрашивать.

Но Марика...

Одна ночь, проведенная с ней, и я уже считаю ее своей. Что, конечно же, так и есть, в самом техническом смысле. Контракт о помолвке подписан, дата свадьбы назначена, и назад пути нет. Марика

станет моей женой, но я обнаружил, что хочу большего. Мне хочется сделать ее своей во всех смыслах этого слова. Владеть не только ее телом, но и ее привязанностью, ее преданностью, ее душой. Чтобы она отдалась мне не потому, что этого требует контракт, а потому, что она сама этого хочет, потому что просто не может удержаться.

Это глупое, романтическое представление. Но именно оно заполняет мою голову, когда я откидываюсь на подушки, отставляю бокал в сторону и отдаюсь ощущениям, когда рука гладит мой член, представляя все способы, которыми я могу доставить удовольствие своей новой невесте - и то, что она может сделать со мной.

Этого недостаточно. Я хочу ее рот, жар ее тела, а скользких, цепких движений моей руки недостаточно, чтобы повторить это удовольствие. Но этого достаточно, чтобы я кончил, и когда я представляю, как полные мягкие губы Марики скользят к основанию моего члена, как ее влажные голубые глаза смотрят на меня, когда она впервые берет меня в горло, я извергаюсь со стоном, который содрогается до самых пальцев ног, когда моя горячая сперма проливается на мою руку.

— Блядь... — простонал я, моя рука судорожно обхватывает член, выдавливая импульс за импульсом сперму из моего ноющего ствола, а я представляю, как она проникает в ее горло, на ее язык, выплескивается между ее губами, когда она не может проглотить все это. Это не так приятно, как было бы в реальности. Однако фантазия все равно делает это лучше, чем любой другой раз, когда я дрочил в последнее время.

Я долго лежал так, пока дымка похоти не рассеялась, мой размякший член все еще был в кулаке, а сперма остывала на моей коже. Я смотрю вниз, чувствуя некую усталую иронию по поводу всего этого, в любую другую ночь я бы имел здесь женщину в постели со мной, а не трахал бы свою собственную руку, как подросток. Но сегодня я хотел только Марику.

Когда мы произнесем наши клятвы, это будет только она. Я не намерен быть неверным мужем. И я надеюсь, что мы оба понравимся друг другу настолько, что это не будет тяготить меня.

Сейчас, насколько я понимаю, наша брачная ночь не может наступить достаточно быстро.

10

МАРИКА

Утро нашей свадьбы пасмурное и моросящее, что вполне соответствует моему настроению.

— Дождь в день свадьбы - плохая примета, верно? — Спрашиваю я Лилиану, пока она достает из шкафа мое платье, и она одаривает меня небольшой натянутой улыбкой.

— Просто старое суеверие, — успокаивает она меня, но я вижу, что она тоже смотрит в окно, на сгущающуюся морось и туман, нависший над территорией особняка.

Она садится за мой стол и тянется за кусочком фрукта с принесенного подноса с завтраком. Церемония в час, а я уже проспала до десяти, так что времени на подготовку у нас не так уж и много.