Опасные страсти
Шрифт:
Потом отец умер, и Элисса, оставшись с матерью в провинции, постепенно и думать забыла о замужестве. Она не хотела выходить за нелюбимого человека, но с годами вероятность встретить мужчину, который бы ей понравился, неуклонно уменьшалась.
Элисса провела пальцами по волосам, превращая изысканную прическу в сплетение локонов, беспорядочно ниспадавших вокруг лица. Приезд в Вену сильно изменил ее жизнь. Здесь она не испытывала недостатка во внимании мужчин, но до сих пор ни один из них не нашел пути к ее сердцу.
Она решительно не желала признавать, что полковник оказывает
Элисса смотрела в зеркало, разглядывая в нем утонченную опытную женщину, которая, в сущности, была наивной юной девчонкой, приехавшей из английской провинции. Женщина в зеркале была упряма и бесстрашна. Она прибыла в Австрию, чтобы разоблачить убийцу брата, предать его правосудию и защитить второго брата, который пока был жив. Чтобы осуществить свой план, Элисса покинула родной дом и пересекла континент, и ничто, даже дерзкий сверх меры офицер кавалерии с чувственными губами и сверкающими зелеными глазами, не заставит ее свернуть с пути.
Элисса даже не догадывалась, сколь унылым может оказаться вечер в таком роскошном доме, как особняк герцогини Мароу. К тому же общество чуть подвыпившего сэра Уильяма навевало на нее неодолимую тоску.
Она с детства помнила рассказы отца о блестящей жизни, которую тот вел в Австрии до тех пор, пока семья не разорилась. Когда он говорил о сказочных дворцах, утонченных представителях австрийской аристократии, его голос звенел от возбуждения. Бывали времена, когда Элиссу охватывали мечты о сверкающем мире богатства, изящества, красоты и изысканных туалетов.
А теперь, очутившись в самом средоточии этого мира, она порой начинала тосковать по безмятежной деревенской жизни.
Элисса вздохнула, вглядываясь в окружающую виллу темноту, довольная тем, что ей удалось хотя бы ненадолго ускользнуть от сэра Уильяма, который присоединился к компании картежников. Не обращая внимания на еле слышные звуки смеха, доносившегося из дома, она двинулась в глубь сада.
Здесь было тихо, луна только что показалась из-за туч, заливая серебристым сиянием хитросплетение тропинок, вьющихся среди зацветающих роз. Веял свежий, прохладный ветерок.
— Добрый вечер, леди.
Элисса повернулась на звук, и сердце ее учащенно забилось. Она сразу узнала этот глубокий низкий голос.
— Добрый вечер, полковник Кингсленд.
Полковник посмотрел на тонкую шаль, наброшенную на плечи Элиссы.
— Остальные предпочли остаться в доме, — заметил он. — Вам не холодно?
— Нет, сегодня вечером погода в самый раз для меня. Порой мне становится слишком жарко, и я… — Она запнулась. Ее мозг пронзило отчетливое воспоминание о том, как к ее обнаженному телу прикасаются теплые руки полковника и его горячий ищущий рот. В свете факелов, освещавших садовые дорожки, Элисса увидела, как дрогнули его губы, словно он подумал о том же самом.
— Полагаю, горячая кровь — большое благо, признак пылкости натуры.
И вновь ему удалось поколебать
— Я… мне кажется, эти вещи никак не связаны. — Впрочем, она могла заблуждаться, ведь ее бросило в жар именно в то мгновение, когда появился полковник.
— Наша первая встреча вынуждает меня усомниться в ваших словах, леди.
Элисса смутилась. Неужели полковник услышал, как она постанывала во сне, когда он ее целовал? Ей оставалось лишь надеяться, что он ничего не заметил. Она собралась с силами и гордо выпрямилась.
— Если при каждой нашей встрече, барон, вы станете напоминать мне о своем возмутительном поступке, я буду вынуждена сообщить о вашем неподобающем поведении сэру Уильяму и вашим командирам.
Палец полковника легко скользнул по ее щеке.
— Полагаю, вам вряд ли стоит это делать, леди. Вместе с моей репутацией пострадает и ваша честь. Впрочем, если вас уязвляют мои слова, я больше не стану упоминать об этом случае. — Он лукаво улыбнулся. — Но это не значит, что я забуду о том, как великолепно вы выглядели той ночью… о том, какой нежной показалась ваша кожа моим губам, когда я вас целовал.
Щеки Элиссы залил алый румянец.
— Вы сущий дьявол, господин полковник.
— А вы, леди, изумительная женщина.
Элиссе показалось, что под ее ногами опять дрогнула земля.
— Пожалуй, мне пора возвращаться в дом. — Она попыталась обойти своего собеседника, но тот поймал ее за руку.
— Не согласитесь ли вы поужинать со мной завтра вечером?
— Вряд ли.
— Почему? Вы ужинали с Петтигрю, завтракали с генералом Стейглером. Наверняка в вашем расписании найдется время и для меня.
Элисса лишь качнула головой.
— Не могу. — Она повернулась, собираясь уходить, но полковник вновь остановил ее.
— Обещаю вести себя безупречно. Я даже не прикоснусь к вам, если вас это пугает.
Она вздернула подбородок и пронзила его гордым взглядом:
— Я не боюсь вас, полковник.
— Неужели?
— Представьте себе.
— В таком случае, леди фон Ланген, я вынужден сделать вывод, что вы боитесь себя. — Прежде чем Элисса успела возразить, он приподнял ее подбородок и поймал ртом ее губы. Поцелуй был мягкий и осторожный, скорее — легкое прикосновение, и все же Элиссу охватил жар. Девушка старалась вырваться, но полковник становился все настойчивее, приникая к ее губам, словно пробуя их на вкус. Он обхватил ее руками, тесно прижав к своей груди.
Поток сладостных ощущений неожиданно прервали доводы рассудка. Элисса попыталась освободиться, но полковник опять привлек ее к себе, щекоча языком уголки ее губ; его поцелуи казались удивительно нежными и вместе с тем невероятно возбуждали. Элисса задрожала, и ее руки, упиравшиеся ему в грудь, вдруг обвили его шею. Полковник еще крепче впился в ее губы и ласкал их до тех пор, пока они не открылись, впуская его язык внутрь.
Это было невыразимо приятное, чувственное ощущение, но столь неожиданное, что Элисса испуганно отпрянула и, торопясь высвободиться, споткнулась и непременно упала бы, если бы полковник не подхватил ее.