Опекун
Шрифт:
Следователь выделил множество характерных особенностей, и пока Хэнк Генри внимательно изучал их, недоверие его возрастало.
Ногти на пальцах рук похожи на когти, они вдвое толще ногтей обычного человека, но намного уже.
Клыки намного длиннее расположенных рядом зубов и заканчиваются острыми концами.
Идеально подходящими, чтобы разрывать мясо.
Челюсть Слэтера также имела определенные отличия: подбородок выдавался вперед, зубная дуга искажена и была странной клинообразной формы.
Глаза и уши также не соответствовали присущим человеку
Содержимое желудка свидетельствовало о том, что его стол состоял, по крайней мере частично, из сырого мяса.
Жировая прослойка тела была ничтожной, а мускулатура слишком развитой для мужчины его возраста, хотя это Хэнк Генри и мог допустить. Слэтер годами жил в горах один — мускулы его, черт возьми, должны быть хорошо развиты.
Что ставило Генри в тупик, так это образцы волос и крови, доставленные по воздуху в Бойсе наряду с предварительным заключением о результатах произведенного вскрытия.
Следователь в Чаллисе описал образцы волос, как «несоответствующие имеющимся в распоряжении образцам человеческих волос», а кровь назвал «невосприимчивой к проверке местной лабораторией».
Генри понадобилось совсем немного времени, чтобы сопоставить образцы волосяного покрова. Он просто-напросто направил образец вниз, в свою собственную лабораторию, где его тут же сравнили с образцами волос, извлеченных из-под ногтей Тамары Рейнольде.
По крайней мере сейчас он мог доказать, кто совершил убийство Глена Фостера, и подозревал, что, когда будет произведен анализ вещественных доказательств, изъятых с места убийства Билла Сайкеса, в этой цепи также будет найдено недостающее звено.
Но что, черт возьми, это означает? «Растущие на теле волосы не соответствуют имеющимся в распоряжении образцам человеческих волос»? Кровь, которая «невосприимчива к проверке местной лабораторией»? Насколько Хэнк мог судить, заключение следователя по делам о насильственной смерти представляло собой не более, чем скромный бюрократический способ заявить, что они вовсе не считают Слэтера человеком. Но не намереваются доверить свои мысли бумаге, поскольку тогда они, возможно, будут нести за это ответственность.
Нельзя сказать, чтобы Генри осуждал их. Откровенно говоря, он и сам поспешил отправить образцы волос, принадлежность которых его лаборатория была не в состоянии определить, в адрес Федерального бюро расследований через несколько минут после того, как прочитал заключение. И до сих пор слышал презрение, звучавшее в голосе Рика Мартина, когда помощник шерифа в Сугарлоафе позвонил ему по телефону, чтобы обсудить его собственный отчет. Так чего же он может ждать от заключения следователя?
Вздохнув, он повернулся к компьютеру и набрал на клавиатуре данные, позволяющие получить подтверждение криминального прошлого Шейна Слэтера. Подождал, пока программа, придя в действие, отберет необходимые сведения среди обилия сводной информации, собранной из нескольких банков данных в различных частях страны. Несколько секунд спустя на экране появилась информация, и Хэнк Генри начал ее считывать.
Ничего важного: мужчина
Приговоренный к пятнадцати годам, он был образцовым заключенным, а затем произошло нечто странное.
Согласно информации, появившейся на экране компьютера Хэнка Генри, во время побега из тюремного госпиталя Слэтер убил двух медсестер и с тех пор находился в розыске.
Генри нахмурился, затем снял телефонную трубку и набрал номер федеральной тюрьмы, где Слэтер содержался в заключении до своего побега четырнадцать лет назад. После того, как его трижды отсылали к разным людям, он, в конце концов, услышал голос начальника тюрьмы.
Хэнк Генри представился и сообщил причину своего звонка.
— У нас здесь находится труп мужчины, личность его установлена, это ваш бывший заключенный. Его зовут Слэтер. Шейн Слэтер.
Несколько мгновений начальник тюрьмы молчал. Когда он в конце концов ответил, в голосе звучала настороженность.
— Не уверен, что это имя мне о чем-то говорит. Так много людей за все годы прошло через наши руки...
— И сколько из них были образцовыми заключенными до тех пор, пока не попали в госпиталь, не убили двух медсестер и не убежали? — перебил Генри.
— Насколько я понимаю, это Ваша задача справиться с этой проблемой.
— Мой вопрос таков: почему Слэтер оказался в госпитале? Что с ним произошло?
В голосе начальника тюрьмы зазвучали жесткие нотки.
— Боюсь, что ничего не смогу сказать Вам по этому поводу. Всю доступную информацию по Слэтеру можно получить из данных, которые, как я полагаю, Вы сейчас и просматриваете. Остальные сведения засекречены.
Хэнк Генри тут же мысленно перевел слова начальника тюрьмы: к этому случаю имело непосредственное отношение правительство, и вряд ли, дескать, стоит раскапывать, в чем именно оно заключалось.
Правильность его перевода была подтверждена мгновение спустя, когда с экрана компьютера внезапно исчезли все данные. Он попытался вновь получить информацию, которую просматривал лишь несколько секунд назад, но на экране появилась единственная строка:
Проверены все банки данных — сведений не обнаружено.
Шейн Слэтер просто исчез из регистрационных материалов правительства Соединенных Штатов.
«Что будет с лошадьми?» — неожиданно пришло на ум Марианне Карпентер. Они с Алисон готовились покинуть дом. Скудные пожитки, с которыми они прибыли сюда почти две недели назад, были уже упакованы в небольшие чемоданы.