Опекун

Соул Джон

Ужи прижаты к голове, хотя у Шейна Слэтера они были большими — неестественно большими.

Марианна знала, зачем он приходил. Он наблюдал за Джо.

Наблюдал за своим сыном.

Но чего он хотел сегодня вечером?

Он пришел, чтобы убить их всех и увести с собою Джо? Или тут крылось нечто иное, о чем ей никогда не догадаться? Она сделала шаг в его сторону и вновь стала пристально всматриваться в искаженное лицо, его открытые глаза, казалось, смотрели прямо на нее, как будто он все еще был жив.

Безумие!

Он

выглядел безумным, и она знала, что таким и должен быть: год за годом он жил высоко в горах, наблюдая, как растет его ребенок, считаясь сыном другого мужчины.

В конце концов она обрела голос.

— Это человек из хижины, — ответила она на вопрос Алисон, голос ее прозвучал неестественно громко в полной тишине, воцарившейся в доме после того, как стих ветер. Стоит ли ей сказать Алисон, что он к тому же является отцом Джо?

Нет.

По крайней мере, не сейчас.

— Должно быть, они согнали его вниз, — произнесла Марианна, с трудом заставив себя разжать руки. Она с такой силой сжимала дробовик, что пальцы потеряли чувствительность. — Нам надо вынести его отсюда.

У Алисон от ужаса расширились глаза, но она не произнесла ни слова. Во рту у нее пересохло при одной лишь мысли, что придется дотронуться до страшного, истекающего кровью тела, распростертого на полу.

Марианна прислонила ружье к камину и нерешительно шагнула в сторону Шейна Слэтера, но вдруг остановилась.

А что если он не умер?

Она обежала взглядом комнату в поисках какого-нибудь оружия, помимо пустого дробовика, и наконец остановилась на каминной кочерге, тяжелом черном железном пруте с загнутым под прямым углом отточенным острием. Трясущейся рукой потянулась она за кочергой и сняла ее с крючка под массивной каминной доской.

— Помоги мне, Алисон, — прошептала Марианна, вновь направляясь к распростертому на полу телу Слэтера. Она еле передвигала ноги, которые, казалось, налились свинцом и в любую минуту грозили отказать ей. — Ради всего святого... я не смогу сделать это сама!

— Мамочка, я...

— Помоги мне! — вновь повторила Марианна, повысив голос.

Резкий окрик матери вывел Алисон из состояния шока. Медленно, с трудом заставляя себя делать каждый последующий шаг, Алисон оторвалась от камина и направилась к матери.

— Ч-что мы будем делать с ним? — выдохнула она.

— Мы вынесем его на улицу, — отозвалась Марианна. — Нас занесло снегом, Алисон. Мы не сможем выбраться отсюда до тех пор, пока за нами кто-нибудь не приедет, и мы не можем оставаться здесь, в доме, с... — Она запнулась, подыскивая подходящее слово, но ничего не приходило на ум, — С этим! Ты должна помочь мне вынести его отсюда!

Алисон молча кивнула, и подвинулась к матери, стараясь оставаться как можно дальше от кровавого пятна, растекающегося по полу.

— К-как? — спросила она. — Как мы сдвинем его с места?

— Нам придется тащить его, — ответила Марианна. —

Каждая из нас возьмет руку... — Ее будто током пронзило при одной только мысли, что придется дотрагиваться до окровавленного тела. Но разве был иной выход? Если она оставит его здесь, даже и прикрыв чем-то, то не сможет пережить предстоящую долгую ночь. И когда ее, в конце концов, обнаружат, разум ее уже помутится и она, съежившись от страха, будет сидеть на полу и невнятно бормотать какую-то чепуху. Уже сейчас она чувствовала, что нервы у нее на пределе, что она едва владеет собой, едва сдерживается, чтобы не поддаться непреодолимому желанию звать на помощь, кричать.

Кричать, хотя никто ее не услышит.

Они были одни, абсолютно одни, а на улице по-прежнему шел снег, и с каждой минутой сугробы становились все выше и выше.

Сколько времени пройдет, пока прибудет к ним помощь и они смогут навсегда покинуть это страшное место?

Этого она не знала.

Она знала только одно — если она не вынесет из дома тело человека, убившего ее сына, то сойдет с ума.

— Давай! — скомандовала она Алисон, голос ее дрогнул. — Давай сделаем так и покончим с этим!

Она наклонилась и взяла Шейна Слэтера за запястье. Алисон, все еще охваченная сомнением, что найдет в себе силы дотронуться до развороченного человеческого тела, неуверенно потянулась к другой его ладони.

Она еще не успела до него дотронуться, как Шейн Слэтер вдруг поднял руку, и его пальцы с ногтями, напоминающими звериные когти, сомкнулись у нее за запястье.

Алисон пронзительно закричала, и Марианна поняла, что самые худшие ее опасения оправдались — Слэтер не мертв. Сейчас глаза его были широко раскрыты, он сжал пальцы, ногти глубоко Вонзились Алисон в руку, голова повернулась, губы шевельнулись.

Бросив его руку, Марианна поднялась. В ней закипела ярость, она не сводила глаз с лица умирающего человека, которого, как полагала, уже убила. Алисон, не шевелясь, тоже смотрела вниз, в лицо Шейна Слэтера. Губы его судорожно двигались, он прилагал все усилия, чтобы заговорить. Марианна крепче сжала в руках кочергу и, подняв ее над своей головой, нацелила острым концом Шейну Слэтеру прямо в лоб.

Когда кочерга начала уже описывать смертельную дугу, Шейну Слэтеру удалось наконец произнести свои слова.

— Я... сожалею, — прошептал он. — Пытался... спасти... его...

Это были его последние слова. Едва он проговорил их, Марианна, собрав все свои силы, обрушила на него кочергу, острие вонзилось ему в лоб, повредив мозг.

Когда пальцы его выпустили запястье Алисон, девочка взглянула на мать, лицо ее было мертвенно-бледным.

— Ты расслышала его? — спросила она, голос ее дрожал. — Ты слышала, что он сказал?

Марианна бросила кочергу на пол, не произнеся ни слова, но когда Алисон повторила последние слова умершего, она покачала головой.