Опер против маньяка
Шрифт:
Предположение Черча, что угоняли машины от театров ребята Духа, резонно. Но предположение — это еще не доказательство. Требовалось вытянуть за ушко хотя бы этот красный «пежо», чтобы отследить всю цепочку.
Сергей перехватил взгляд Вахтанга, рысьи зыркающий по залу, и поинтересовался:
— Как нынче фартит кинорежиссерам?
Барадзе удивленно глянул на него.
— Мы встречались с тобой, кацо?
— Да выпивали как-то, — соврал наудачу Кострецов. — С нами еще Сеня Быловский из СТД был.
— А-а,
— Сергеем меня зовут, Вахтанг. Сени что-то не видно.
Вахтанг придвинулся поближе, все так же безостановочно шаря глазами по залу, останавливая взгляд на красотках с наиболее торчащими формами.
— Чем сейчас занимаешься, Сергей?
— Все тем же. Я ж пашу на Ивана Афанасьевича Сукнина из Самары. Хозяин задумал в Москве ночной клуб открыть. И казино в нем будет.
Барадзе с огромным интересом посмотрел ему в лицо.
— А варьете, девочки голые будут?
— Это прежде всего. Сейчас я как раз набором в кардебалет занимаюсь. От голого женского уж мозги заворачиваются. Вот пришел немного оттянуться.
— Почему мозги, кацо? — страстно спросил Вахтанг и пошевелил короткопалой лапой. — Другое у тебя должно совсем завернуться.
— Про это и не говори, — устало бросил Сергей. — Почти все норовят дать.
— Правда?! — спросил Барадзе, и Кострецову показалось, что у него сейчас потекут слюни.
— А как ты думал? Желающих сиськами-то трясти за хорошие бабки навалом, а техники, нерва танцевального, эротического маловато у этих телок. И все им кажется, что если мне, менеджеру, передок подставить, то все в ажуре будет. Путают сценическое и проститутское.
— Золотые твои слова, Сергей! Я последнее время эротику снимаю. И тоже с актрисами по этим причинам совершенно измучился. Нам с тобой надо сотрудничать! — заключил Вахтанг, хватая Кострецова за рукав.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе надо посмотреть на моих актрис, а мне — на твоих. Некоторые мои не тянут перед камерой, но в варьете, в стриптизе — вдруг смогут отличиться? А твои девочки, кацо, возможно, стесняются реального, живого зрителя, не в состоянии сымпровизировать, сразу раскрутиться. И совсем другое дело может получиться, когда их будут снимать на пленку. Тут — только узкий круг профессионалов и сколько хочешь дублей.
Капитан своими рассказнями и провоцировал Барадзе на подобное предложение. Но так как девочек для демонстрации истекающему слюной Вахтангу ОВД не могло выделить, Кострецов постарался сыграть на поле собеседника.
— Интересная мысль, — согласился он. — Ты сейчас что конкретно снимаешь?
Вахтанг замялся и сказал:
— Тайм-аут взял. Как и ты, отбором девиц для нового фильма занимаюсь. Так что милости прошу. Могу показать хороший товар, — закончил он как-то не по-кинорежиссерски.
— Мода
— Конечно, кацо. Вот спроси обо мне хотя бы в этом казино, где много недоумков от искусства толчется. Так многие заявят, что я вообще не режиссер, что ни одного фильма моего не знают. Просто не считают меня художником. Но я тебе скажу глубокую мысль: «Гения сразу видно хотя бы потому, что против него объединяются все тупицы и бездари».
Какого-то специфического туману напускал этот Вахтанг. Кострецов уточнил:
— А как называется твой последний фильм?
Вахтанг почему-то недоуменно посмотрел на него, подумал, словно забыл название своего детища, и произнес:
— «Белое бедро женщины».
— Не видел. На видеокассетах есть?
— Конечно. Но продают из-под полы. Трудно найти. Я попытался в этой картине стереть границу между эротикой и порнографией.
— Звучное название, — поддакнул капитан. — Тебе белые бедра нравятся?
— Э-э, — рассмеялся Вахтанг, — на то, что я грузин, намекаешь? А что поделаешь, кацо, если русских мужчин недостаточно, чтобы обеспечить всех ваших красивых женщин?! Но я тебе скажу и другое. Женская красота и мужской ум большей частью пагубны для их обладателей.
Взгляд Вахтанга уперся во что-то в конце зала. Сергей проследил за ним и увидел девицу, одиноко играющую у крайнего стола. У нее все торчало как надо.
— Давай телефон, Вахтанг, я позвоню, — вырвал его Кострецов из блаженного созерцания.
Барадзе быстро записал номер на салфетке. Не прощаясь, оттолкнулся от стойки и, как леший из-за деревьев, почти крадучись, пошел туда, куда вела его стрела огненного взгляда.
Когда Кострецов, вернувшись домой, аккуратно развязывал один из трех своих драгоценных шелковых галстуков, раздался звонок Кеши Черча.
— Кость, двое от Грини Духа в «Арарате» сели в темно-серый «плимут». Тачка явно в угоне. Прикидываю я, что подвалит сейчас человек ее прикупить.
Капитан сорвал галстук:
— Спасибо, Кеша. Я их брать буду. Последи за ситуацией еще минут пятнадцать.
Он тут же перезвонил в отдел — вызвать группу захвата. Темно-серый «плимут» был угнан от театра-студии Табакова. Должно быть, он побыл где-то в отстойнике и теперь, видимо, с перебитыми номерами двигателя, созрел для «толчка».
Через четверть часа во двор «Арарата» скользнули захватчики Кострецова. Сам он уже стоял за деревьями в скверике посреди двора и поглядывал на «плимут», хорошо видный при свете окон. Подъезд дома венчал великолепного рисунка старинный вензель с буквой "К".