Опер против маньяка
Шрифт:
Потом она извлекла банан, кожура которого блестела, любовно очистила плод до нежной палевой мякоти. Под стонущую музыку легла на спину, подняв и согнув ноги в коленях и раздвинув их перед зрителями. Стала водить по своему прекрасному лицу с огромными глазами бананом без кожуры, опускать его уже в эти накрашенные губы, пачкая помадой.
Медленно поглощала банан, облизывая его языком, как при минете, томила и приподнятыми ляжками, лавой ягодиц…
Зрители ей долго аплодировали. Потом Вах повел гостей в комнату
Это помещение было стилизовано под камеру пыток. Обои — как старая кирпичная кладка, тусклый свет свечей в канделябрах, на дощатом столе — секс-пыточные орудия: резиновые, пластмассовые цветные пенисы, плетки, разнообразные приспособления для садомазохизма.
К стенам тяжелыми цепями были прикованы двое недавно завлеченных в студию девушек. Их голые тела эротически разукрасили полосками черной кожи в блестящих кнопках. Получившие большую дозу наркотических «колес», они бессмысленно улыбались, выпячивая груди и бедра. На эту реакцию при появлении мужчин тренировал их Вах, обрабатывая в таком состоянии.
Он гостеприимно указал Грине на своих узниц.
— С любой можешь начинать. Ты сегодня главный гость.
Гриня присмотрелся к товару, мотнул головой.
— Не, дохлые они какие-то.
— Прошу далее, — пригласил посетителей Вахтанг, отодвигая тяжелую малиновую портьеру.
Открывшаяся им комната была в двух интерьерах. В одном углу — спортзал с мягкими матами, креслами, гимнастическими конями. Здесь на шведской стенке пристроилась Нюська, уже переодевшаяся в темный лифчик и черный пояс-чулки с вырезами между ног. Выставив с перекладин бедро, она звала пухом своих промежностей.
В другом углу — будуар. Там на огромной кровати под балдахином лежала поверх кружевного одеяла Сонька в одном белом лифчике, лишь поддерживающим мячи ее грудей.
Гринин взгляд приковался к знойному рельефу Сонькиной фигуры.
— Дайкось эту проверю, — произнес, облизнувшись, Дух и стал раздеваться.
Вадик с неприметной угрюмостью взглянул на него.
Вадик действительно был очарован Сонькой Медью. Ей было тридцать пять, Вадику — двадцать лет. Он, не понимавший по детдомовству, что такое мать, ощущал к Соньке страстную тягу.
Вадик был почти импотентом, сильную эрекцию он чувствовал, лишь когда убивал женщин. К Соньке он не испытывал такого кровожадного чувства. Ему было достаточно обладать ею, как Вахтангу своими секс-узницами. Только Сонька, вылизывая ему между ног, могла иногда возбудить Вадика на подобие полового сношения.
Соня была доступна любому высокому гостю в павильоне, это были издержки ее профессии. Но Вадик всякий раз наливался ревностью, стальной ненавистью к будущему партнеру Соньки.
Чтобы не видеть подвигов Грини, Вадик позвал Нюську и увел ее в гостиную, чтобы она еще потанцевала перед ним…
Оргия тянулась до утра. Участники перемешались. Дух испытал спорт-таланты
Перед рассветом главные бойцы, Дух и Вах, засели голыми отпиваться холодным шампанским.
Соньке пришлось еще долго работать языком над членом Вадика, пока тот не полуокреп. Тогда Вадик смог более-менее самостоятельно вводить его Соньке в рот и наконец извергнулся туда с тягучими всхлипами. На нижнее женское отверстие Вадик по неустойчивости никогда не отваживался.
После такого редкого грандиозного события с «мамой» Соней Вадик не забыл разыскать по квартире Духа, уже спящего в обнимку с кейсом от Маэстро. Он учтиво, но настоятельно добудился пьяного Гриню. Напомнил об их договоренности — помочь с покупкой машины — и аккуратно записал телефоны, по которым Духа можно разыскать.
Опер Кость и Гена Топков всю ночь слушали квартиру Вахтанга.
— Попадет нам, что взялись за подслушку без санкции, — говорил на следующий день в отделе Кострецову Топков.
— Оформлю задним числом, — успокаивал его Сергей. — Ты ж видел, некогда было. Зато сходу Духа зацепили! Я это как чуял, не зря скоростенки поддал.
Гена неодобрительно качал головой.
— Вот из-за таких накладок, Сергей, тебе в основном от начальства и достается. Делал бы как положено, со всех концов передовым бы выглядел.
Кострецов небрежно махнул рукой, взъерошил кудри.
— Не мелочись, лейтенант. Давай подробности, что вчера наслушал.
Топков изложил ход оргии и подытожил:
— Редко, но метко употреблялась кличка Маэстро. Это, очевидно, босс Вадика и, возможно, Грини. Похоже, что сейчас очень авторитетен в московской кримсреде.
— Никогда такой кликухи не слыхал. А Вадик что из себя представляет?
— Голос болезненный, тихий, вежливый, но не больно уступчивый. Очень правильная речь. Он и сам на постоянное чтение ссылался. Вадик — едва ли не правая рука Маэстро.
— Возможно, консультант его, вроде зама по общим вопросам, — прикинул Кострецов. — Вадик с Гриней случайно оказались там?
— Не думаю. В эту хату на оттяжки вход только для избранных. На этот раз направил гостей, видимо, Маэстро. Причем Вадик там часто бывает.
— Так почему они вчера гуляли на пару с Гриней? Оба эротоманы или знаменитые засадилы?
Гена усмехнулся.
— Ну, если красиво говорить, то эротоманы — возможно. А насчет траханья Вадик почти ноль. Ты ж вчера кусок разговора о нем сам прослушал. Скорее всего, Маэстро оказал почет Грине за какие-то его успешные услуги: деньги передал и предоставил спецразвлечение. А Вадика направил ему в пару, чтобы тот зачем-то к нему присмотрелся.