Шрифт:
Часть 1
Глава 1
Громкая музыка, полностью или почти полностью обнажённые девки и возбуждение, которым пропитан здесь даже воздух не особо смущали Андрея. Он привык к подобным местам, потому что бывал в таких притонах чаще, чем на работе. Но сейчас его буквально пригвоздило к полу, и даже если бы захотел двинуться, не получилось бы. Это же она! Та, что кинула его!
Обвивается вокруг шеста на сцене и, стащив лифчик под крики озабоченных кретинов, демонстрирует им
– Миха? – окликнул опера, что уже развесив слюни, искал себе жертву на вечер. – Ну-ка, приведи мне эту! На сцене которая! Быстро!
За три дня до этого
Грозный на вид – огромный мужчина прошёл мимо, пахнуло дорогим одеколоном, и она мгновенно сжалась в комок. По угрюмой, чересчур серьёзной физиономии было понятно – следователь.
– Как ночь прошла? – он подошёл к окошку дежурного, небрежно облокотился о стенку, а у девушки появилась возможность рассмотреть его.
Сажень в плечах – так, кажется, говорят? Высокий. Нет выпирающего живота и третьего подбородка, как у местного участкового. Несмотря на довольно крупные габариты, ничего лишнего и даже подкачанный. Без фанатизма, но вполне достаточно, чтобы понимать, что видишь человека, который следит за своим здоровьем и внешностью. Чёрные джинсы, чёрная рубашка, чёрное пальто… Мрачновато. А вот лицо не отталкивающее, как часто бывает у представителей власти. Красивое. Но по-мужски, без смазливости. Брови густые, глаза карие, на мощных скулах короткая тёмная щетина. Профиль у него очень фотогеничный. Она бы такого даже запечатлела на фотографии. На чёрно-белой обязательно. А ещё лучше на холст. И тоже в тёмных тонах. А над ним небо грозовое. Наверное, так на неё повлиял стресс, вот и проснулось вдохновение. Она уже и забыла, когда брала кисть в руки. Не до того, знаете ли, когда каждый день пытаешься выжить.
– Да вроде спокойно сегодня. Пару шлюх ППС-ники притащили, да вот эту, – кивнул в её сторону, – непонятную.
Мужчина повернулся, окинул её взглядом, от которого девушка чуть к стулу не прикипела. Ну и взгляд… Словно он только-только из ада вернулся. А кулачищи… Такой если стукнет – всё. Прощай глупая башка.
– Кто такая? – голос грубый, с нотками презрения ко всему, что или кто не есть он сам.
– Да митинговальщица очередная. Опять застройщикам машины подожгли у лесополосы. Вся их банда свалила, а эта дура попалась.
– А чего не в обезьяннике?
– Так полна коробушка там. Побоялись, что шалавы её за конкурентку примут.
– И чё, много шалав? – усмехнулся вдруг грозный следователь, будто позабыв о ней. Вообще, конечно, Лиза была бы не против. А ещё лучше, чтобы её побыстрее отпустили. Местечко-то не очень располагающее.
– Семь штук, – с похабной ухмылочкой ответил дежурный. – Ничего, кстати, партия в этот раз. Ноги от ушей, сиськи – во! – показал на себе размер тех самых сисек и, закинув руки за голову, упал на спинку своего кресла.
– Да?
Лиза с облегчением выдохнула, решив, что обошлось. Но не тут-то было.
– Да какой субботник, вы что, Андрей Константиныч? Без вас кто бы посмел?
– Ладно. Я у себя, если что, – мужчина быстро расписался в каком-то журнале, вернул его обратно дежурному.
– Так, а с этой что делать? Примелькалась мне уже.
– А я откуда знаю? Следаки придут, им сплавишь.
Лиза нахмурилась. Он не следователь? А кто тогда?
– Андрей Константиныч, сегодня же проверка из ГЛАВКа будет. Задержанная уже несколько часов без предъявления обвинений сидит. Проблемы, боюсь, будут.
Вербин поморщился, покосился на девицу. А утро так хорошо начиналось. Ни одного звонка от бывшей, завтрак отменный, даже кофе выпить успел.
– Ладно, давай свою хулиганку. Встаём, дамочка. И за мной, – буркнул недовольно.
Та вскочила, зачем-то кивнула ему и, приблизившись, встала по струнке. Рецидивистка, блядь, доморощенная. Чем следакам приходится заниматься – охренеть.
Открыв дверь в свой кабинет, пропустил её вперёд, намётанным взглядом мазнул по сочной заднице, обтянутой тесными джинсами. Волосы собраны в пучок, но если их распустить… Да, девка ничего такая. Не малолетка, что немаловажно. Можно такую разок-другой «потанцевать».
– Садись, – прошёл за свой стол, швырнул её паспорт на стол. – Ну, рассказывай. Внимательно слушаю.
– Что рассказывать? – Лиза нарочно выпучила на него глаза, усиленно делая вид, что не понимает, о чём речь.
– Как машины поджигала.
– А я не поджигала, – а вот это чистая правда. Ей и так хватает проблем в жизни.
– Ну, твои дружки, значит. Где они, кстати?
– А нет у меня друзей. Я одиночка, – растянула губы в отрепетированной за несколько часов бесстрашной улыбке.
Он засмеялся, оголяя белые ровные зубы.
– Чего? Одиночка ты? – и тут же снова посерьёзнел. – Охеренела, что ли? Дружки, говорю, твои где? Или ты собираешься сидеть за всех? Так мне насрать. Я тебе ещё пару висяков подошью и отправлю дело в суд.
– Чего? Какой суд? Сидеть? Да за что? – улыбка тут же сползла с её лица, стало страшно. – Я ничего не поджигала, говорю же вам!
– А кто поджог?
– Я… Я не знаю. Эти люди на улице флаеры раздавали, пообещали хорошо заплатить, если приду на митинг. Я и пошла. А кто поджог устроил, не знаю.
Мужчина наградил её угрюмым взглядом, открыл паспорт и пару секунд что-то там изучал.
– А почему ты не убежала вместе со всеми?
– Так я ждала организаторов. Они сказали, что сразу после митинга приедут и заплатят. Я весь день и половину ночи простояла на морозе не за тем, чтобы уйти без денег. Ну, а когда поняла, что машины горят… Поздно было уже. Ваши приехали.
– Сколько человек было на митинге?
– Около пятисот… Может, больше.
– Поджигал кто?
– Да говорю же вам, не знаю! Я даже близко к стоянке не подходила. Честно! – с надеждой посмотрела в его глаза, но лицо мужчины так и осталось бесстрастным.