Операция «Дельфин»
Шрифт:
– Прах меня раздери! – буркнул адмирал Хаммерсмит. – У меня даже задница трясется.
– Вот оно! Все, мина прикреплена! Ронни разворачивается и плывет назад…
– Точно! – Ролингс следил за происходящим с помощью своего прибора. – Ого, ну и темп у него сейчас!
Линкертон и Эткинс прижали окуляры биноклей к глазам, пристально рассматривая морскую гладь. С кораблей по-прежнему не поступало никаких сигналов. Радары и гидроакустические приборы обнаружили лишь большущую рыбу – сообщать об этом командору Вальдесу показалось совершенно бессмысленным.
– Еще пять минут, – сказала Хелен Мореро. – И потом Ронни уже будет за пределами досягаемости.
– У меня нервы не выдержат, – прохрипел Эткинс. – Дьявольщина, дьявольщина…
– Еще две минуты! – воскликнул доктор Ролингс. Ронни показался неподалеку от берега, он плыл теперь медленнее, а затем опять начал играть. Буви заломил руки.
– Ну плыви, плыви-же сюда! – внезапно завопил он. – Ронни, не дури, скотина ты безмозглая. Давай сюда!
– Еще минута.
Дельфин рванул вперед, нырнул и весьма изящно подлетел к берегу.
– Десять секунд… пять… три… две… вот! – заорал Ролингс.
Между берегом и кораблями внезапно вырос огромный пенящийся столб воды. И лишь потом гулко прозвучал взрыв. Несколько секунд белый столб торчал на фоне голубого неба, а затем начал медленно оседать.
– Это была мина! – крикнул Финли. – А теперь…
Теперь из воды буквально взмыл еще более широкий и высокий столб, послышался страшный грохот, и вода в том месте как бы вскипела.
– А это уже лодка, – сказал доктор Ролингс вдруг усталым, даже каким-то сонным голосом. Он жадно хватал ртом воздух, чувствовалось, что даже у него этот эксперимент отнял много сил.
– Браво! – рявкнул Буви. Тут из рации зазвучал голос командора Вальдеса. Буви ударил по ней кулаком, крикнул: – Заткнись! – и захлопал в ладоши. Ронни медленно выплыл на мелководье и повернулся на бок, желая, чтобы Финли почесал его. – Браво! И что же дальше?
Доктор Ролингс обнял Хелен за плечи и крепко прижал ее к себе. По щекам ее катились слезы, но лицо сияло от счастья.
– Доктор Мореро через пять дней будет демонстрировать в Белом доме свой фильм президенту, – сказал он торжественным тоном. – Мы надеемся, что он его убедит.
– Не дай бог! – Буви сорвал рацию с шеи и швырнул ее на белый, усыпанный кораллами песок. – Дельфины спасают военно-морской флот. Нет, это не для меня. Я ухожу в отставку и буду выращивать георгины.
Николай Семенович Прасолов всегда считал, что его страшно унизили, послав служить в Петропавловск-Камчатский. Тем, кого направляли сюда, на край света, просто хотели наглядно продемонстрировать, что они совершенно не нужны. Не помогали даже слова главнокомандующего военно-морским флотом адмирала Горшкова о том, что назначение в Петропавловск следует рассматривать как награду, ибо в северной части Тихого океана вскоре произойдут грандиозные события. Нет, Прасолов все равно чувствовал, что ему дали пинка под зад, пусть даже поручив командовать соединением особого назначения с поэтическим названием «Лебеди Севера».
Теперь он день и ночь торчал в здании штаба, находившемся за окраиной превращенного в военный порт и тем не менее нагонявшего на Прасолова тоску города Петропавловска с его бухтой Авачинcкая, и командовал наспех сформированным соединением, состоявшим из шести подводных лодок типа «Виски» и «Фокстрот», эсминца типа «Кривак», фрегата типа «Петя», плавучей базы подводных лодок типа «Угра», буквально набитого новейшим оборудованием корабля радиоэлектронной разведки типа «Приморье» и двух торпедных катеров типа «П». Остальными
– Что ты хочешь, друг любезный? Лучше всего, если о нас на Камчатке просто забудут. И тогда можно будет наслаждаться жизнью. Дома тепло, самовар кипит, всегда можно по чарочке пропустить, и весь идиотизм большой политики нас не касается – райский уголок, да и только!
Емшин ошибался. Тихая, спокойная жизнь, изредка прерываемая патрулированием у берегов Курильских островов, внезапно кончилась, когда Прасолова известили, что к нему направляют подкрепление. На подходе подводные лодки типа «Эхо» и «Виктор», а также «Дельта» – крупнейшая подводная лодка в мире, дальность плавания которой под водой 7800 километров, самое настоящее морское чудовище, вооруженное множеством ракет с ядерными боеголовками. Но не только появление в этих краях «Дельты» заставило Прасолова резко проявить свою активность, но также сообщение о приближении подводной лодки, которая представляла загадку для всего мира и о которой рассказывали совершенно немыслимые вещи. Якобы на борту у нее атомные ракеты новейшей конструкции, а ее ядерный реактор позволяет развивать под водой какую-то неправдоподобную скорость – чуть ли не 33 узла. На этом чуде, лучшей из всех подводных лодок, в Петропавловск прибывает капитан третьего ранга Яковлев, которого Главный штаб ВМФ представил следующим образом: «Товарищ Яковлев Иван Викторович направляется в ваше распоряжение для выполнения специального задания. Более подробные данные вам сообщат позднее. Степень А».
Прасолов уже привык, что днем здесь почти всегда туман, и поэтому, не обращая на него внимания, немедленно отправился к своему другу Емшину и неуклюже уселся в старое, протертое кресло, которое Емшин привез из своего родного Ленинграда.
– Степень А, – сказал Прасолов, – у нас! Что здесь может быть сверхсекретного? Они посылают к нам лучшие корабли. Как будто именно у нас здесь все начнется… – Он протянул Емшину через стол расшифрованную радиограмму и с удовольствием отхлебнул горячего чаю. – Тебе, Николай Иванович, тоже подкрепление посылают?
– Пока никаких сообщений. Емшин прочитал радиограмму. – Похоже, что твой час, Николай Семенович, наконец пробил, – сказал он, растягивая слова. – Ведь ты здесь именно для того, чтобы вершить великие дела.
– Пока я только тоннами жру жареную рыбу! – воскликнул Прасолов и даже запыхтел от ярости. – Ты хоть что-нибудь об этом Яковлеве слышал?
– Ничего. Небось один из тех поганцев, которые обязаны скрывать свое лицо и от которых, где бы они ни появлялись, одно беспокойство. Надо нам быть к этому готовыми. Мы совершенно не в курсе тех событий, что вокруг творятся. Как дождевые черви: когда на крючок попадем, только тогда поймем, что для нас многое изменилось…
Через пять дней небольшое соединение подводных лодок вошло в бухту Авачинская. Дело было ночью, густой туман все вокруг покрыл пеленой. Было очень сыро и влажно, и Прасолову пришлось торчать на своем командном пункте до тех пор, пока все подводные лодки не встали на якорь у крытых пирсов.
Крайне раздраженный и готовый встретить этого таинственного Яковлева как сторожевая собака незнакомца, то есть разве что не зарычать на него, адмирал Прасолов вышел наконец из штаба, чтобы принять рапорт командира подводной лодки.