Операция «Горец»

Пардоу Блейн Ли

– Я не знаю, правду вы говорите мне или нет, – продолжала Малвани, – но только если вы лжете, знайте наперед: ни вам, ни всей вашей Конфедерации Капеллана не удастся навредить Нортвинду. И если я хотя бы краем глаза замечу, что вы собираетесь это сделать, тогда держитесь. – Она многозначительно посмотрела в глаза Лорену.

– Я видел, как вы голосовали на кабэле, – ответил он.

– Поймите меня правильно, – перебила его Малвани. – Я выполняю приказы только до определенного момента. Уже сейчас я стою на распутье и думаю, что делать – идти за полковником Маклеодом или остаться верной Дэвиону. Окончательное решение я пока еще не приняла, но это может случиться в любой момент.

Лорен

прекрасно понимал, что творится в душе у Малвани. Положа руку на сердце он мог бы сказать, что и сам еще не определил свое место. Часть его стремилась к своим товарищам, тем более сейчас, когда разразилась война. Лорен никак не мог привыкнуть, что в такие минуты ему, посвятившему всю жизнь битвам, приходится играть непривычную роль дипломата. Другая же его часть была с Горцами. Они приняли его в свою большую семью, доверяли ему. Лорен нередко удивлялся царившим среди Горцев взаимоотношениям. Раньше ему казалось странным, что его дед и отец на многие годы сохранили привязанность к своему народу. В вооруженных силах Конфедерации Капеллана отношения строились на бесстрастном подчинении. Дружба и личные симпатии воинам-капелланцам были неведомы, да и не поощрялись. Здесь же Лорен столкнулся с совершенно иным. Горцы считали себя единой семьей, и их союз

основывался на доверии и подлинном товариществе. Дружба связывала внешне угрюмых, неразговорчивых людей надежней любой дисциплины. Эти незримые нити чувствовались всегда и во всем.

Лорен и Малвани проделали оставшийся путь в молчании. Подойдя к кабинету полковника Маклеода, Жаффрей открыл дверь и пропустил Малвани вперед. Не отрывая глаз от разложенных на столе бумаг, полковник показал им на кресла и буркнул:

– Присаживайтесь. – Несколько минут полковник шелестел бумагами. Лорен рассматривал Маклеода и видел, что напряжение последних дней начинает сказываться на железном здоровье командующего. Лицо его осунулось, глаза покраснели от постоянной бессонницы, и только их выражение оставалось по-прежнему твердым и решительным. Маклеод поморщился и отодвинул в сторону лежащие перед ним документы. – Это пришло сегодня из консульства. – Он кивнул на бумаги. – Подписано консулом Бернсом, но следы лапы Кателли я распознаю всегда. Его творчество.

– Очередная просьба? – поинтересовалась Малвани.

– Не совсем, – ответил полковник. – Скорее требование.

С явной неохотой Маклеод взял в руки одну из бумаг, надел очки и, вздохнув, принялся читать:

– «Представитель Объединенной Федерации на Нортвинде, планетарный консул Дрейк Берне. Во избежание беспорядков и на основании подозрений в причастности к покушению на полковника Вильяма Маклеодй приказываю передать Лорена Жаффрея, военнослужащего армии Конфедерации Капеллана, в руки начальника охраны консульства полковника Дрю Кателли».

– Что?! – возмущенно воскликнул Лорен. – Полковник, я не замешан в этом. Проклятье! Да они с ума сошли! – Рана Лорена уже зажила, но сейчас он вдруг снова почувствовал невыносимую боль в ноге. – Да если бы я хотел вас убить, я бы тысячу раз мог сделать это!

– Успокойтесь, майор, – махнул рукой Маклеод и посмотрел на Малвани. Заместитель, казалось, была ошарашена не меньше Лорена.

– А что случится, если мы не выполним этого приказа? – спросила она.

– Завтра в двенадцать Кателли занимает космопорт и ждет нас. Если мы не отдаем Жаффрея, охрана консульства начинает прочесывать город. Каждую улицу и каждый дом, – ответил Маклеод.

Лорен хорошо понимал, что это означает. Когда на поиски одного человека бросаются танки и боевые роботы, город будет постепенно разрушаться. И так день за днем, пока сотни тысяч ни в чем не повинных людей не останутся без крова. Он ужаснулся.

Во всем, что случится во время повального обыска, Горцы будут винить только его.

– Полковник, майор… – начал Лорен. – Я ничего не делал, чтобы навредить Горцам, и не имею никакого отношения к инциденту в парке. Понимаю, на какие «беспорядки» намекнул консул. Это кабэль, который был созван по моей инициативе. Я ничего не совершал, чтобы меня лишали свободы, – сказал он и понял, что фраза прозвучала наивно. Сказать по совести, навредил он не мало. Лорен заронил в сердцах Горцев семена недовольства, теперь пришла пора расплачиваться. Всю ответственность за дальнейшие неприятности дэвионовцы свалят на него. Но если его арестуют, вся затея с суверенитетом пойдет прахом, и данное Сун-Цу задание останется невыполненным. Все зависело от позиции Маклеода. В то же время если полковник не поддастся, то между Домом Дэвионов и Нортвиндом возникнут такие разногласия, которые, кроме как путем военного столкновения, не решить. Выполнить же приказ Кателли полковнику не позволяла гордость, поскольку в этом случае он покажет собственному народу свою слабость. Риск был велик, но Лорену ничего не оставалось делать, как идти ва-банк.

– Я знаю, что ты ни в чем не виноват, – проговорил Маклеод.

И Лорен решился.

– Полковник, – медленно начал он, – я не могу позволить, чтобы из-за меня прихвостни Кателли громили Тару. Я сдамся охране консульства сам. – Лорен сознавал, что в этом трагическом для себя случае он станет дополнительным предлогом для усиления агрессии Конфедерации против жалких остатков Федеративного Содружества. В исходе суда над ним Лорен не сомневался и утешал себя тем, что своей смертью он причинит дэвионовцам дополнительные беды.

На самом деле Лорен прекрасно все рассчитал и был уверен, что до этого не дойдет. Только благородно подставляясь под удар, он мог отвести его от себя, поскольку в глубине души не сомневался, что чувствительный к великодушию Маклеод не примет его предложения.

«Полковник не нарушит кодекса чести Горцев. Скорее он не выполнит приказ этой сволочи Кателли», – в отчаянии подумал Лорен.

Так и случилось. Восхищенный порывом Жаффрея, полковник мягко посмотрел на него, и на его изможденном лице мелькнула слабая улыбка.

– Этого я не допущу, майор, – сказал Маклеод, откидываясь на спинку кресла. – В вашей невиновности я убежден, а приказ Бернса направлен не против вас, а против Горцев Нортвинда. Берне целит в наше стремление к независимости.

Лорену показалось странным, что полковник так быстро оценил его самопожертвование. «Неужели его доверие покупается так легко? Достаточно немного поиграть на его гордости, и только?» – недоумевал Лорен.

Малвани подалась вперед.

– Что вы намереваетесь предпринять, полковник? – спросила она. – Это приказы представителя Виктора Дэвиона. Может быть, попытаться решить это недоразумение по дипломатическим каналам? Невыполнение распоряжений повлечет за собой окончательный разрыв с великим принцем, – тихо проговорила она.

– День, когда я склоню голову перед Бернсом и Кателли, будет последним для меня, как командующего Горцами. Дипломатия кончилась, Малвани, и началась политика, а она всегда сопряжена с применением силы. Что бы я сейчас ни пытался сделать, Кателли и Берне всегда найдут, к чему придраться. Они уже начали действовать. Отключили связь, и теперь я не могу даже связаться с Кошкой Стирлинг. Рассчитывать приходится только на коммерческий канал. – Полковник покачал головой. – Нет, Частити, эти подонки не успокоятся, пока не развеят Горцев по всем ветрам. Их требования я не выполню, а завтра в полдень мы узнаем, кто в действительности правит планетой, они или я.