Операция «Хануман»
Шрифт:
– Кроме Дефендера!
– Да, но кого это волнует?
– Как, сэр? А нас? Нас разве это не волнует? Нашу страну не волнует? – возбужденно закричал Абрамс.
– Тише ты, бунтарь, – ответил разгорячившемуся лейтенанту Дуглас, – здесь замешан большой бизнес, а большому бизнесу нет дела до маленьких людишек.
– Сэр, я вас не понимаю! Как вы можете так говорить? – возмутился лейтенант.
– Поживешь с мое, поймешь, – сердито проворчал
– Но как же так? Это не правильно, – растерянно произнес Абрамс.
– Правильно – не правильно. Не тебе решать, мал еще, – насмешливо ответил Дуглас.
– Извините, сэр, – голос лейтенанта обиженно задрожал, – в прежние времена за такое оскорбление я бы вас на дуэль вызвал! Да я, да я.
Он замялся, потому что потерял дар речи, увидев, что советник совершенно издевательски ухмыляется.
– На дуэль, – насмешливо повторил Дуглас, – на шпагах? Или, может на бананах? Дуэлянт нашелся. Молоко еще на губах не обсохло, а туда же, на дуэль! Гусар, Зорро, д`Артаньян с Портосом в одном лице. Да я таких дуэлянтов знаешь, где видел?
– Где? – автоматически откликнулся лейтенант, уже еле сдерживающий себя, чтобы не броситься на советника и не начать валять его по полу, мутузя так, чтобы клочья в разные стороны летели.
– Да нигде, – резко ответил советник, – сядь и слушай спокойно.
– Да я…
– Воды выпей, – сказал Дуглас вскочившему на ноги Абрамсу, которого уже трясло от злости. – Успокойся, попрыгал и хватит.
Лейтенант, удивляясь себе, послушно сел на стул и выпил стакан воды, налитый Дугласом. Он не понимал, что происходит, почему советник выводит его из себя, почему всем вокруг вдруг стало наплевать на свободу его сержанта, который должен быть оправдан. Пульс у него стучал, как бешеный, в ушах шумело, виски кто-то сдавливал сильными руками, воздуха не хватало и потому, он даже не заметил, что Дуглас совершенно спокойно продолжает говорить, и он уже пропустил часть фразы:
– … и сказали не мешать, «дать возможность туземцам показать лояльность своим покровителям».
– Каким покровителям? – Абрамс начал приходить в себя и уже более или менее внимательно слушал советника, еще минуту назад бывшего его злейшим врагом, а теперь вдруг становившего учителем, наставником. Он был просто в шоке от таких перемен, но советник рассказывал так интересно, что лейтенант почти сразу забыл о только что произошедшей перепалке.
– Чтобы это разъяснить, нужно немного углубиться в историю. Того – бывшая германская колония. Но в Первую мировую войну
– Но ведь сейчас у власти Эйадема? И вы же сами сказали, что он захватил власть?
– Верно. В шестьдесят седьмом Гнассингбе Эйадема устроил военный переворот и объявил себя президентом. С тех пор он так и правит страной. И правит довольно жестко. А недавно, чтобы поиграть в демократию, он провел выборы и победил. Но выборы были просто спектаклем. И все страны эти выборы осудили.
– Но если он, как вы сказали «довольно жестко правит страной» – значит, он диктатор и душит демократию, и его надо убрать?!
– Ну, уж сразу убрать. Это так просто не делается. К тому же, он сделал некоторые послабления. Два года назад он все-таки разрешил деятельность политических партий, к выборам допустил других кандидатов и даже новую Конституцию принял. Но за все время правления, благодаря поддержке Франции, он создал самую боеспособную армию в Центральной Африке. Которая целиком на его стороне. Поэтому никакие демократические силы в одиночку не смогут снести его.
Дуглас замолчал. Абрамс тоже. Молчание затянулось. Мысли лейтенанта метались, голова была готова взорваться от вариантов спасения, которые он сразу же отметал один за другим, как невыполнимые. Дуглас решил дать лейтенанту время, чтобы та информация, которую он выдал, смогла уместиться у него в голове. Чем дольше длилась тишина, тем беспомощнее становился взгляд Абрамса, тем больше он сутулился, походя уже не на бравого военного, а на потерявшего жизненные соки старичка. Дуглас искоса наблюдал за ним, стараясь понять: насколько можно доверить ему тот план, который он уже продумал, и оставалось лишь обсудить детали. На лейтенанта было жалко смотреть, но советник не торопился нарушать тишину, стараясь усилить трагичность паузы в разговоре. Наконец, лейтенант заговорил:
Конец ознакомительного фрагмента.