Операция «Невеста»
Шрифт:
ПРОЛОГ
Я спешился у крыльца и сразу почувствовал на себе взгляд. Даже так: ВЗГЛЯД! Ну так и есть! Мэтр Куббик, собственной персоной. Стоит, скрестив руки на груди, и словно препарирует глазами, как лягушонка.
— Что не так?
Голос звучит громче и злее обычного, но мэтр лишь качает головой:
— Ничего особенного. Так… просто…
— Я в порядке!
— Вижу.
— Съездил нормально!
— Вижу.
— Ничего
— Вижу.
— Да в порядке я, мэтр! Что вы ко мне прицепились?
На сей раз он ничего не ответил, только снова покачал головой, уходя в дом.
Поставив коня в стойло, я переступил порог. Настроение было скверным, и оно испортилось еще больше, когда заметил, что коллега ждет у камина с бокалом вина. Стало стыдно за недавнюю вспышку. Тем более что в бокале обнаружилась не любимая хозяйская самогонка, а настоящее добротное вино, которое даже в графском замке подают не каждый день. Его пьют в особенных случаях. Даже не пьют, а смакуют небольшими глотками, усевшись в кресло перед камином — вот как сейчас.
— Простите меня, мэтр, — слова давались с некоторым трудом. — Я… не знаю, что на меня нашло.
— Все в порядке, Згаш! — Мой партнер и начальник в одном лице облокотился на каминную полку. — Поверьте, я знаю, что говорю.
Как же, знает он! Несмотря на почти двадцатилетнюю разницу в возрасте — девятнадцать лет, если быть точным, — мэтр Куббик иногда кажется таким наивным.
— Я все понимаю, — стоял он на своем.
— Вы ничего не понимаете!
— Уж поверьте моему опыту. Год назад ваша жизнь сделала крутой поворот. Вас арестовала инквизиция. Вы больше двух месяцев провели в подземельях…
— Не надо, мэтр!
— Вас пытали, Згаш…
— Мэтр, умоляю! Замолчите! — Пришлось основательно приложиться к вину, поскольку воспоминания были слишком болезненны.
— Вам предъявили обвинение, за которое полагалось самое меньшее пожизненное заключение. И то, что вас отпустили, ограничив наказание всего-навсего подпиской о невыезде, это… это…
— Мэтр! — Мне захотелось придушить своего партнера. Он был прав, кругом прав, но от этого его слова не жгли меньше.
— И после этого вы нашли в себе силы вернуться к работе! — как ни в чем не бывало, продолжал сыпать соль на раны мой собеседник. — Вы сумели зачеркнуть прошлое, занять свое место в настоящем и даже имеете силы смотреть в будущее…
Да уж! Будущее вырисовывается, прямо скажем, оригинальное. Не каждому, как говорится, дано. Но я бы отдал полжизни, чтобы его изменить.
Откуда-то возник Зверь и запрыгнул на колени, урча так, что сотрясалась его широкая грудь. В последние полгода черный кот обрел странную особенность: он то исчезал без следа, то возникал в самый подходящий — или неподходящий — момент. Вот как сейчас, когда — с его кошачьей точки зрения — мне позарез понадобилось утешение в виде толстой шерстяной грелки, тычущейся в лицо мокрым носом. Спихнуть отъевшуюся на домашних харчах скотину не представлялось возможным, пришлось терпеть. Хорошо еще, что некроманты предпочитают одеваться во все темное — не так заметна линяющая шерсть. Многие странности в поведении Зверя заставляли поверить в то, что никакой это не кот, а некая мелкая нежить, почему-то застрявшая в этом обличье, но проверить сие до сих пор не представлялось возможным. Лень, проще говоря, ведь в последний год мне действительно было не до того.
— Да, вы изменились, Згаш, и
— Лучше или хуже? — вяло поинтересовался я.
— Да как сказать… Инквизиция никого не щадит. Именно из ее стен вы вышли таким… странным. Иногда мне кажется, — он взял с каминной полки бутылку, плеснул себе еще вина, — что вы оттуда и не выходили совсем.
— И на основании этого вы мне не доверяете?
— Почему же? — Мэтр явно смутился. — Доверяю…
— Но проверяете, — кивнул я. — Даете самые простые задания, встречаете из поездок, как практиканта. Скоро письменные отчеты требовать станете…
— Згаш, — спокойствию моего партнера могли позавидовать камни, — инквизиция так просто никого еще не отпускала. Вас освободили не благодаря заступничеству сильных мира сего. Вас отпустили потому, что не собирались отпускать. На время!
— Спасибо, мэтр, — ядовито произнес я. — Умеете вы утешить.
— Стараюсь, Згаш, — вернул мне шпильку партнер.
Зверь заурчал с удвоенной энергией. Настроение испортилось. Меня ведь действительно отпустили под подписку о невыезде, запретив покидать Большие Звездуны. Один год уже прошел. «Наплевать! — скажет кто-то. — Тебе скоро двадцать пять лет, ты еще молод и полон сил, у тебя есть могущественные покровители. Выше нос, жизнь прекрасна!» Это так, если не принимать во внимание, что зачисленным в ряды инквизиторов некромант может быть только после того, как пять лет — пять лет! — проработает по основной специальности. А я, учитывая, сколько времени прошло с получения диплома, уже отработал целых два. Еще три года — и привет! — я инквизитор. Весело, да? Некроманты и инквизиторы издавна на ножах. Каково мэтру Куббику жить под одной крышей, делить заработок и досуг с человеком, который через несколько лет станет его врагом и надзирателем? И деваться мне некуда! Дело-то не закрыто! А оно толстое. Соучастие — хоть и по незнанию — в преступлениях и незаконном использовании черной магии даром не проходит. Больше никогда не стану называться чужим именем и помогать попавшим в беду девушкам!
— Извините, мэтр…
— Пустое! — Мой партнер отсалютовал мне бутылкой. — Это жизнь… Чем думаете заняться? Опять засядете за мемуары?
Примерно год назад, когда вашего покорного слугу заела хандра, именно мэтр Куббик предложил описать все на бумаге — так сказать, выговориться, облегчить душу. Трудиться над воспоминаниями о не самой приятной весне и лете пришлось всю зиму — писатель из меня, честно сказать, плохой. Зато было чем занять долгие зимние вечера, сначала описывая, а потом начисто перебеляя готовое сочинение.
— Они закончены, мэтр! Я все написал.
— Ну и как? — живо заинтересовался тот. — Легче стало?
— Нормально.
— Ну и отлично! Тогда повторю вопрос: чем думаете заняться в ближайшее время?
— А есть варианты?
— Только два. Либо садитесь за бумажную работу — надо составить отчеты и написать пару писем, либо придется съездить в Малые Звездуны. Выбирайте!
Официально мне запрещалось покидать Большие Звездуны, главный город графства, но Малые Звездуны считались пригородом, так что на них запрет не распространялся. Однако туда — вернее, в стоявший там замок меня не слишком тянуло.