Операция «Пророк»
Шрифт:
«Вдохновенно импровизирует!» – оценил Казаченко слова Аношина.
– Ну а что я скажу капитану Дзаппе?
– Малыш, одна из заповедей коммерции, – назидательно произнес Аношин, – гласит: «Часть – меньше целого». Зачем тебе делиться выручкой
– «ПАКЕТ» оставить русским я не могу, – после короткого раздумья сказал как отрезал Самантар, – это – тюрьма по прибытии в Италию.
– Ну, Мох, тогда – выбирайся сам, – с напускным раздражением подвел черту Аношин, – я умываю руки… Завтра-послезавтра меня здесь не будет. А тебе, что здесь тюрьма, что в Италии – всё едино…
«Ну, думай, “ПРОРОК”, думай! – Казаченко быстрее зашагал по кабинету. – Ну, не может Пал Палыч за тебя проглотить. Он и так тебе всё разжевал!.. Глотай и переваривай быстрее!»
Наступила пауза. Чувствительные микрофоны улавливали позвякивание браслета Бенжамина Самюэля Стюарта, обреченные вздохи «ПРОРОКА» и доносили их в операторскую к Казаченко. Вздохи вдруг прекратились. Олег застыл в ожидании.
– Послушай, Бен… Как ты думаешь, можно ли договориться с русскими, чтобы они взяли «ПАКЕТ» не насовсем, а только
– Так он же взрывается, ты сам говорил…
– Я проинструктирую их… Но я должен иметь гарантии, что они меня в обмен на «ПАКЕТ» выпустят отсюда в Италию… И не через десять лет, а сразу… И потом Дзаппа… Он не должен ничего знать…
– Вот и обсуди это с русскими… Но предупреждаю – торгуйся!..
– Бен, ничего в голову не приходит… Как начать с русскими? Куда девать Дзаппу?..
«Ох, как я тебя понимаю, – улыбнулся Олег, – три дня без просыху квасить в новороссийских ресторанах. Могу себе представить, какие биллиардные шары похмелья бьются о твою черепную коробку… Ну-ка, Пал Палыч, бросьте ему спасительный швартовый. Пора объекту войти и стать в гавань уразумения, – Олег посмотрел на часы.
– Бен, ты – умный… Придумай что-нибудь… Встретимся в Италии. Ну, не в Италии – где ты скажешь… Я расплачусь с тобой. Сейчас у меня пустые карманы и пустая голова… Я разбит… Поговори с русскими. Мне нельзя в тюрьму… У меня три сестры… Их надо содержать…
«ПРОРОК» зарыдал.
«Постпохмельная истерика, – отметил Казаченко. – Но решение объект принял, теперь не поторопился бы Пал Палыч»…
Аношин исполнил всё «в наивысшем». В микрофон было слышно, как он пересел поближе к «ПРОРОКУ», притянул его голову себе на грудь. Рыдания стали глуше.