Операция «Тень»
Шрифт:
— Что это значит? — крикнул Шванке, направляя на него оружие.
Однако Лунг опередил — с залитой кровью физиономией Шванке ткнулся в цветочные гряды. С криком Густав поднял автомат, но сопровождавшие Лунга солдаты открыли по нему огонь. Лунг перешагнул через трупы, вбежал в дом и без труда нашел комнату, в которой была заперта Ирма Эрлер.
— Я от Рихарда, вашего Рихарда, — сказал он. — Вы свободны. Идемте скорее.
Они вышли во двор.
Начальник караула пытался что-то выяснить у офицера, командовавшего подразделением, которое привел с собой адъютант министра обороны.
Лунг сурово сказал ему:
— Мы расстреляли двух изменников,
Военные автомобили промчались горной дорогой и уткнулись в ограду аэродрома, — у дальнего края стоял готовый к отлету транспортный самолет военно-воздушных сил США, в пилотской кабине которого виднелось лицо капитана Гейма.
Финчли скомандовал:
— Быстрее поднимайтесь на борт.
Как только за Лунгом, Гроссом и Ирмой Эрлер захлопнулась дверца — самолет побежал по бетонной дорожке и уже через несколько минут лег курсом на Берлин.
Шулленбург рассудил правильно: Лунгу все равно потребуется американский самолет для того, чтобы добраться до Берлина, так почему бы ему не лететь туда с Геймом? Лунг имел твердое задание — он вез с собой портфель с копиями документов по плану «Рейх-IV». Операция по освобождению Ирмы Эрлер была проведена именем военного министра, иначе солдаты бундесвера, конечно, не стали бы сопровождать Лунга в логово Шванке-Дитца. Ирма увидела в самолете молодую женщину, то была Чармиан Старк.
Вилли Лунг сидел крепко сжав зубы, прижав к груди портфель с планом «Рейх-IV»: решительный шаг он все-таки сделал, для этого у него хватило и ума и мужества. И что очень важно — никто не заподозрит Шулленбурга, Вилли сам слишком близок был к Штрадеру.
Глава двенадцатая
К вечеру следующего дня Шулленбург прибыл в Мюнхен для того, чтобы принять участие в совещании у Штрадера. На этот раз опасность была реальная, почти осязаемая, ведь Шулленбург отлично понимал: те, кто в какой-то мере не доверяли ему вчера, сегодня могут пойти на то, чтобы обвинить его в измене, предательстве, а, как у любых заговорщиков, в любой банде, в таком случае с заподозренным или провинившимся расправляются быстро. И все-таки Шулленбург приехал в Мюнхен и тотчас явился в штаб-квартиру Штрадера.
Входили и выходили люди, где-то стрекотали пишущие машинки, на первый взгляд все как обычно, никакой тревоги не ощущалось. В кабинете Штрадера генерал-полковник застал Хубера, Кривеля и Карла Функа — все они были весьма озабочены.
— Очень хорошо, что вы приехали, — сказал Шулленбургу Франц Штрадер, пожимая ему руку. — Но вообще-то я начинаю ощущать вас злым гением.
Шулленбург вопросительно посмотрел на Штрадера — на лице того не было и тени улыбки. Стало быть, «фюрер» что-то чувствует! Он пытается сейчас шантажировать Шулленбурга, хотел бы запугать его, но из этого ничего не выйдет: у него нет данных о том, что генерал-полковник что-либо знал об Ирме Эрлер, а стало быть, он не может и обвинить Шулленбурга в ее освобождении и в уничтожении при этом Шванке; но главное, конечно, крах плана «Рейх-IV», однако Вилли Лунг был осведомлен об этом плане и имел к нему доступ еще до появления Шулленбурга и независимо от него. И не Шулленбург в этом виноват, а сам Штрадер и его ближайшее окружение, вроде вот тех, что сейчас находились в этом кабинете. Шулленбург сделал вид, что не понял намека Штрадера, и отошел в сторону. Штрадер, продолжая, по-видимому, свою речь, обращенную ко всем присутствующим, продолжал:
— Совещание придется перенести на следующее утро, господа. Нет, нет, дело тут не в эмоциях и не в боязни чего-то. Ситуация
— Почему вы так уверены, что Лунг выдал им наш стратегический план? — спросил Карл Функ.
— Ну, во-первых, ему незачем было бы просто так становиться политическим перебежчиком; во-вторых, естественно, располагая материалами по «Рейх-IV», Лунг не явился к ним с пустыми руками… Кроме того, имеются важные обстоятельства, связанные с предательством Вилли Лунга… Так, накануне бегства в ГДР он убил человека, всю жизнь отдавшего служению родине — моего ближайшего сотрудника, — стало быть, он не готовился нести ответственности за это преступление, знал, что через несколько часов будет на территории ГДР.
— Однако о Лунге и привезенных им секретных материалах ничего не слышно, — не унимался Функ.
— Это просто объяснить… — пожал плечами Штрадер. — Они не хотят конфликтовать с нашими правителями из Бонна, портить с ними отношения из-за нас с вами, но я абсолютно уверен в том, что безо всякого шума они уже сообщили федеральному правительству и о нашей деятельности, и о разработанном нами плане «Рейх-IV». Я не собираюсь паниковать из-за этого, мы будем вести себя как обычно, но… к возможности каких-то акций против нас следует быть готовыми. Итак, господа, до завтрашнего утра.
Совещание у Штрадера оказалось не таким уж узким. Граф фон Шулленбург, казалось бы, привык уже ничему не удивляться, однако повестка оперативного совещания, проходившего в штаб-квартире баварского фюрера, повергла его в немалое изумление — обсуждался вопрос об отдельных деталях при проведении операций по пресловутому плану «Рейх-IV». Шулленбург внимательно слушал, размышлял. В заключение выступил Франц Штрадер. Он много рассуждал о военных действиях по реализации его секретного плана.
Постепенно Штрадер увлекся и, орудуя указкой у карты на стене, с упоением рисовал своим слушателям картины будущих боев войск НАТО против стран Варшавского договора, мощных налетов американской авиации на Советский Союз через Арктику… Непроизвольно Шулленбург сделал резкое движение рукой и этим привлек к себе внимание «фюрера», — тот взглянул на него и мгновенно понял его состояние.
— Вы хотите взять слово? — с раздражением обратился к нему Штрадер.
— Да.
— В таком случае — прошу. — Штрадер демонстративно отошел в сторону от председательского кресла.
Шулленбург взял со стола указку, которой только что пользовался Франц Штрадер, подошел к огромной, во всю стену карте.
— Мы упорно цепляемся за то, чтобы сотни тысяч американских солдат и офицеров по-прежнему жили на нашей земле, мы содержим их. И все это под предлогом опасности с Востока. Этот предлог в создавшихся условиях становится нелепым, поскольку теперь уже ни от кого не скрыть, что никто нам не угрожает и нам незачем просить американцев, чтобы они защитили нас от русских, ныне такая наша просьба не только не убедительна, но и просто смешна. Увы, я хорошо понимаю господина Штрадера и скорблю вместе с ним, однако изменить что-либо не в наших с ним силах. Но герр Штрадер прав — я не политик, я — военный специалист, и я полагаю, ни у кого из вас нет сомнений, что свое дело, все то, что относится к войне, я знаю хорошо, не так ли, господа?