Операция «У Лукоморья…»
Шрифт:
– Ты че!!! – взвизгнула Левая.– Больно же!
– А мне, думаешь, нет? – огрызнулась Правая.– Терплю, однако… Я ж адвокат… защитник… все-таки.
– Да ты неправильно терпишь!
– А как правильно?
– Очень даже просто! Ты терпишь с этой стороны,– Левая ткнула мордой в то место, где адвокат приняла ее удар: прямо перед грудью обвиняемого,– а надо с другой! – Левая выразительно постучала по спине разбойника.– Вот здесь и защищай. Ну а я, сама понимаешь, с другой стороны займусь обвинением. И морды целы будут, видишь, какой он мягкий,– потыкала
– И правосудие восторжествует! – обрадовалась Центральная.
– Ну до чего же интересный процесс,– не поднимая глаз от вязанья, восхитилась Яга.– Яркий, динамичный… Ген, попроси папу хны достать. А то у меня вся вязка двух тонов – серая да бурая.
Из-за камня послышалось недовольное сопение.
– Какое разнообразие будет: рыжая и бурая…
– Ты на что это намекаешь? – перебила Гену Центральная.– Опять что-нибудь не так?
– Видишь ли, Горыныч, запомнилось мне из того, что я по блюдечку видела, что адвокат с прокурором воевали не кулаками. И морды друг другу не били. Их оружие был язык.
Левая высунула язык и, скосив глаза, внимательно осмотрела его.
– Не, зубами удобнее,– безапелляционно заявила она.
– Ты хочешь сказать, что адвокат и прокурор просто спорят? – настороженно поинтересовалась Центральная.
– Ты необыкновенно проницателен. Обычно судебный процесс начинается с того, что судья зачитывает присутствующим, в чем обвиняется подсудимый. Затем дает слово прокурору, и тот предоставляет суду факты и свидетельства очевидцев, доказывающие виновность обвиняемого, затем… – Яга четко и довольно точно донесла до аудитории основы судопроизводства.
– Тьфу! – сплюнула с досады Центральная.– Придется всю процедуру по пунктам… Ладно. Слушается дело о злодейском покушении на жизнь нашего замечательного папы. Предоставляю слово обвинению.
– Ага,– оживилась Левая, многообещающе посмотрев на обвиняемого,– за мной не заржавеет… Значится так, эта разбойничья рожа на самом деле не корефан нам, а подсыл, засланный в наш сплоченный коллектив паханом по кличке Череп, нагло узурпировавшим власть в нашем славном царстве-государстве со злодейской целью погубить нашего любимого папу. И это ему удалось! – Из глаз Левой потекли слезы и закапали в ведро с самогонкой. Прокурор шмыгнула носом, опустила морду вниз и одним могучим глотком опустошила емкость.– Смерть Кощею и его прихлебателям!!! – заорала Левая и, широко раскрыв пасть, потянулась к обвиняемому с явной целью закусить им, не дожидаясь оглашения приговора.
– А доказательства у тебя есть? – вкрадчиво спросила старушка, отрываясь от вязки и делая пасс в сторону прокурора. Оскаленная морда Левой ткнулась в невидимую преграду и, разобиженная, подалась назад.
– Гражданка Яга! Попрошу соблюдать порядок.– Центральная строго посмотрела на ведьму.– Не то я буду вынуждена удалить вас из зала.
– Молодец, Горыныч,– одобрительно кивнула Яга,– из тебя, пожалуй, и впрямь выйдет довольно приличный мировой судья.
На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь подозрительными звуками
«Вжик… вжик… вжик…»
Судья, вытянув шею, заглянула туда в поисках источника странных звуков. Чебурашка и Гена, сидя на пятой точке, точили катану-кладенец о гранитный обломок. Чебурашка держался за ручку, Гена – за отупевший от закалки конец. Кладенец был по-прежнему в изрядном подпитии и потому позволял делать с собой все, что угодно. В этом состоянии он отличался исключительно мягким характером. Стоило домовым ослабить хватку, как катана тут же растекалась по поверхности импровизированного наждака, повторяя все его неровности и изгибы.
– Вы что тут делаете? – строго потребовала отчета Центральная.
– Точим,– лаконично сообщил Гена.
– Зачем?
– Угадай с трех раз,– сердито предложил Чебурашка.
Центральная похлопала глазами и вновь заняла место председательствующего в «зале» суда:
– Слово предоставляется защите.
Правая отхлебнула из своего ведра, откашлялась и, мрачно посмотрев на Соловья-разбойника, оскалила пасть:
– Мой подзащитный, конечно, гад порядочный…
– Я хотела бы уточнить,– перебила адвоката Левая,– он кто? Гад или порядочный?
– Принимается,– важно кивнула Центральная,– прошу защиту быть точнее в формулировках.
– Хорошо, насчет порядочного я погорячилась. Гад он. А ежели кому захочется его оправдать – не советую. Лично морду набью…
Речь защитника утонула в бурных аплодисментах. В овациях не принимали участие лишь подсудимый и Баба Яга. У одного руки были связаны, у другой заняты вязанием.
– Положись на меня,– громогласно прошептала Центральная на ухо адвокату.– Все будет в ажуре. Но приличия, сама понимаешь, блюсти надо.– И, перейдя на нормальную речь, добавила: – Попрошу защиту привести аргументы в защиту подсудимого.
– Нету у меня аргументов.
– Ну тогда факты какие-нибудь, улики…
– Нет у меня ни фактов, ни улик! – отрезала Правая.– Да какие вам еще улики нужны? Вы на его харю раскормленную посмотрите… как двинула б щас…
Из-за камня высунулись не менее мрачные, чем у адвоката, физиономии Чебурашки и Гены.
– Отвали, это наша добыча! Вот катану доточим… – Чебурашка потряс висящим плетью мечом.
– А у меня есть! И аргументы, и факты,– прорычала Левая.– А главное, улика. Вот она!!! – Прокурор ткнула мордой в перевернутое ведро и ахнула:– Кто яйцо спер?!!
– Ой! – заволновалась Правая.– А доказательства где?
Из-за камня выполз Чебурашка, волоча за собой катану и Гену, пытающегося удержать друга, схватившись за другой конец меча.
– Есть у нас доказательства,– сердито сказал он, потрясая золотым яйцом.
– Ты? – поразилась Левая.– Правая рука папы посада Василисы Прекрасной? Зачем?!!
– Для сохранности,– шмыгнул носом Чебурашка.– Во избежание…
Чебурашка развернулся и вновь скрылся за камнем, таща за собой катану с Геной на прицепе. Оттуда опять послышались характерные звуки: