Оператор совковой лопаты
Шрифт:
А солнышко уже закатывается. Устроился на сухом взгорке под пушистой еловой юбкой на слежавшейся за много лет хвое. Улёгся и заснул в обнимку с лопатой, на случай, если кто-нибудь проявит к нему интерес. Даже комары тут особо не донимают.
Глава 2
Осмотрелся
Проснулся на рассвете. Как раз первые птахи подали голоса. Озяб немного, но не скажешь, что замёрз. Глоток воды из реки — вот и весь завтрак. В одну руку взял лопату, в другую — острогу и по каменистому пляжу направился вниз по течению речушки. Вчера он предположил, что оказался в безлюдном крае. Даже
А между тем ничего, что говорило бы о посещении этих мест человеком, ему на глаза не попадало. Тропы, ведущие к реке, явно проложены зверями, приходившими на водопой. Ни черепка, ни щепочки, ни следа ноги. В то же время в местах с влажным грунтом сколько угодно отпечатков копыт или лап. И никаких зарубок на деревьях, не говоря уж о чём-нибудь более явном.
По берегам встречались и скальные обнажения, и каменистые осыпи. За ними виднелись пологие склоны невысоких холмов или компактные низменные равнины. Мишка крутил головой, пытаясь обнаружить пещеру или промоину, где можно было бы оборудовать укрытие, но ничего подходящего глаз не отмечал. Взгляд останавливало изобилие незрелых орехов, неспелых ягод. К вечеру русло стало песчаным, а местами и глинистым. Течение замедлилось, а сама речка сделалась шире и глубже. Дно, во всяком случае, уже не просматривалось.
Заночевал на берегу широкого плёса, точно так же устроившись под ёлкой. Меню осталось прежним.
Следующий день опять провёл в дороге. И речка вывела наконец Мишку к обширному водоёму, вероятней всего — к реке, поскольку, хотя направленного течения глаз не отмечал, противоположный берег просматривался в нескольких сотнях метров, а несколько островов имели явно вытянутую форму. Как будто нанесены водным потоком. Вправо и влево обзор ограничивался поворотами. Ни лодки, ни плота, ни пристани.
Сел и пригорюнился. Один, как перст, и никому не нужен. По всему выходит, что рассчитывать ему предстоит только на себя, — кажется, именно эта мысль вдохновляла Робинзона из книги, прочитанной Мишкой в детстве. Но у того рядом оказался севший на мель корабль с необычайно полезными вещами. А тут лопата и то, что в карманах. И… куча строительного мусора, если он сумеет к ней вернуться.
Он её собственноручно закидал в фургончик, но что там было, уже не помнил. Обычно среди обломков кирпича и засохших комков штукатурного раствора попадаются гнутые гвозди, пластиковые и жестяные ёмкости, ошмётки бумаги, картона, обрывки шпагата. Где ещё он это отыщет в предстоящем ему каменном веке? Как ни крути, надо возвращаться. Тем более что камней, основы его будущего инструментального хозяйства, в тех местах значительно больше.
Мишка встал и потопал обратно.
В дороге его кормилица-острога начала терять зубья, расшатываться и расползаться. По мере того как река становилась глубже, добычи становилось меньше. Слишком уж сильно «метла» тормозила в воде. Мишка её несколько раз перевязывал, уменьшая сечение. Закончилось всё тем, что он просто расщепил ударный конец на четыре острия, а чтобы трещина не ползла дальше, наложил верёвочный бандаж. Удар у него теперь был неплохо поставлен, и места, где водится рыбка, он научился распознавать издалека.
Ночуя
До места первой ночёвки добрался без приключений. Также без труда разыскал и ручей, из которого напился. А вот выйти к мусорной свалке удалось не сразу. Очень уж деревья в лесу друг на друга похожи. Два дня прочёсывал местность, пока не увидел то, что разыскивал. Первый же взгляд вызвал у него разочарование. Куча оказалась крошечной. Конечно, много ли войдёт в фургончик! Он низенький, грузить удобно, за что его охотно использовали, и для разгрузки эта машинка отлучалась ненадолго. Водитель просто заезжал за угол и возвращался с пустым кузовом, поскольку мусор сваливал куда придётся. Не фургон, а просто какой-то цирковой шкаф, в котором всё исчезает, как у фокусника.
Ясное дело, перебрал он это всё по кусочку, по камешку. Умеренно помятое жестяное ведро из-под текстурной пропитки и четыре крышки к нему оказались, пожалуй, самой весомой добычей. Ещё металлическая лента от упаковки вызвала лёгкий намёк на радость. Пара пластиковых полуторалитровых флаконов, один из которых даже с крышкой. Несколько отхваченных сварщиком обрезков арматуры, куски проводов, обрывки шпагата, пяток гнутых гвоздей. Ни слетевшей с рукояти кирочки каменщика, ни поломанной стамески, ни обрезка ржавой трубы. Бедный улов. Собственно, в ведро всё и вошло. Немного прилипшего к обрывкам бумаги битума так, не отковыривая, унёс с собой. И кусок засохшей шпаклёвки прихватил, хотя водой после застывания она не растворяется.
Теперь следовало определиться с местом жительства. Никаких сомнений в том, чем следует заняться в первую очередь, у Мишки не возникало. Это известно совершенно точно — любая культура начинается с керамики. Так что место ему нужно такое, чтобы вода, глина и дрова оказались под рукой. А ещё ему потребуется обжиговая печь, потому что в течение суток кормить жаркое пламя открытого костра — это занятие лишь для истинных пироманов.
Отклониться от надоевшей рыбной диеты ему удалось, когда он заподозрил в одной травке лук. Копнул, обмыл светлый толстый корешок, отведал — точно, лучок! Причём практически не горький. Довольно сытный, кстати. А если сварить? Пока не в чем. Вот. Стало быть, нечего прохлаждаться, надо горшки делать.
Глава 3
Надо обживаться
С местом жительства помог определиться обрывистый берег. Высота откоса здесь метров пять, угол крутого склона — более шестидесяти градусов к горизонтали. Тонкий слой почвы, травка пучками, жиденькие кустики, а внизу вдоль реки метров пятнадцать пляжа, заливаемого при подъёме воды. Мишке сразу понравилось, что в этом месте чувствуется ветер, а то среди деревьев только по шуму в вершинах да по подвижности теней понимаешь, что воздушные массы не замерли в неподвижности, а, как им и положено, заняты перемещением в пространстве.