Оператор совковой лопаты
Шрифт:
Гость выложил на стол металлический нож. Хорошая медь, чистая и мягкая. Окисление заметно, и видно, что изрядно сточен. Стало быть, ни в какой Мишка не в Америке. Наверное, в Европе. А изделие это наверняка из Древнего Египта попало сюда через сотые руки. Наверняка цену за него заломят несусветную.
Вообще-то штука эта не сильно интересная. Разве что как-нибудь соединить те сернистые газы, что образуются при обжиге самородков, с медью, кажется, купорос должен получиться, а из него выйдет бордоская смесь, которой посадки от вредителей опрыскивают. Но он вполне может обойтись без бордоской смеси!
Айн принесла козинаки. Потчует. С прошлого года сохранила, хоть и лакомка! Значит, случай сильно важный. Хм! Для любимой нельзя не постараться. Переключил мозги на другую волну. Наделает он ножиков. Не в два счёта, конечно. И остаток рельса для чего-нибудь другого сбережёт. Даром отдавать тоже не дело. Но он ни в чём не нуждается. Ему даже обратно, в мир, из которого прибыл, не слишком сильно хочется. У него реально есть всё, чего можно пожелать. Ну разве что ножниц нет, так он уже почти придумал, как сделать шарнир и чем заточить.
Что-то с ним произошло. Куда подевались желания? Мишка прислушался к себе. Раньше он хотел зарабатывать достаточно денег, чтобы жить не хуже других. Иметь не меньше, чем соседи, удобств, возможностей, вещей. Чтобы уважали, чтобы… так здесь у него это всё уже организовалось. Причём этого самого уважения, кажется, несколько больше, чем предполагалось. Вот сидит пожилой мужчина и следит за игрой мысли на его лице.
— Айн, скажи гостю, что он должен хорошо отдохнуть после длинной дороги, погостить у нас, набраться сил. И мы ещё поговорим о делах.
Сайка вернулась с «охоты». Да не одна. С ней пришёл Питамакан и несколько мужчин. Не поспели они до визита Болотных Лисиц. Ну да ладно. Всё обошлось. Осмотрели плетёный блокгауз, одобрили. Потом был непростой разговор с Криволапым Барсуком. Десяток ножей ему дали, но просто так. А большего обещать не стали. «Золота»-то в ручье уже немного осталось. Весной эти залежи всем родом перетряхнули старательно. Куча в углу кузницы ещё немаленькая, да и огарка наготовлено несколько больших горшков. Если всю гальку по берегам и руслу перебрать, сколько-то ещё добудут. Но на всех кроманьонцев, живущих под этим солнышком, не хватит точно. Даже если только Выдр в расчёт брать. Даже если только Речных Выдр.
Ножницы у Мишки получились отвратительные. Вжикают они более-менее подходяще. Прутик ими можно перекусить, если тоненький и мягкий. Всё остальное они просто заминают. Сидит Мишка за столом. Смотрит, как кончик шила тянется к его неудачному изделию, поворачиваясь вокруг выпуклой части деревянной рукоятки, которой, словно осью, опирается на разделочную доску. Компас, однако, можно сделать. Только металл намагнитить посильней. Чем бы?
Барсук пришёл прощаться. Вроде и доволен гость, что не с пустыми руками возвращается, а вот тем, что дальше это дело не продолжится, опечален. Лесные Шакалы — не очень большое племя, расплатиться за стальные изделия ему нечем. Всё, что только могут предложить соседи, у Выдр имеется.
Кроманьонцы — ребята прагматичные. Еды больше, чем способны съесть, им не требуется. Одежды или шатров нужно не более, чем необходимо. Всё ведь на себе таскать приходится или на лодках возить. Погрузки, выгрузки,
— Барсук! Если ты встретишь камешки, которые прилипают друг к другу некоторыми сторонами, примерно так, как шило к этому предмету, принеси их мне. Может быть, удастся сделать из них хорошие инструменты, — произносит он. Айн переводит.
— Не помню, чтобы встречал такое, — отвечает гость. — Расскажу другим охотникам. Вдруг кто-то видел или слышал от других.
Поднял руку к плечу, развернулся и ушёл.
Глава 31
Лунный Лучик
Понятно, что в Золотом ручье надо поискать то самое место, откуда самородки попадают в воду. Вдруг жила проходит через обрыв? Инструментов, пригодных для долбления камня, он из остатков рельса, пожалуй, наделает. А пока на поляне чуть ниже по течению его речушки устанавливают просторный шатёр. В таких живут мальчики рода и неженатые мужчины.
Айк объяснила, что такой уж у них обычай. Исстари заведено. Считается, что это неженское место. И лицо у неё хитрое-хитрое. Понятно. Наверняка не раз нарушала это табу. Слушала рассказы опытных охотников, училась делать стрелы. Ясно, что премудростей она там почерпнула немало. Но отношение дикарей к своим обычаям — вопрос тонкий. Тема для отдельного размышления. А вот то, что делается здесь и сейчас, значительно важнее.
Кочевое племя вернулось из мест, где за лето сделало запасы орехов и сушёных ягод. Собрало немало семян трав, годных в пищу. И прибыло туда, где есть хорошие шансы на рыбный приварок в зимний период. А тут тоже неплохие запасы продовольствия, а если пойдёт на нерест та самая прошлогодняя рыба, так ещё и её засолить можно. Вожак, рассчитывавший на получение от своих забот некоторого количества крепкого инструмента, обрёл больше, чем хотел. И призадумался.
Достоинства оседлого образа жизни ему понятны. Но и сопряжённый с этим риск заставляет сомневаться в необходимости менять уклад жизни. Мишка и сам размышляет на эту тему. Как, интересно, сочетать преимущества кочевой жизни с комфортом обитания на обустроенной и знакомой территории. Ну-ка, голова, вспоминай. В тебя ведь в своё время чего только не напихали, когда на лекциях давали панораму разнообразия формаций человеческих сообществ. И, право, отчего бы благородному дону не применить опыт, накопленный человечеством за многие тысячелетия, для решения задач небольшого кроманьонского рода. Только бы вспомнить его, опыт этот.
Поутихла кутерьма, связанная с визитами представителей других племён и возвращением из летней поездки родичей. Мишка их уже воспринимает как своих, хотя и половины по именам не выучил. Хрюкает воздуходувка. Дождик моросит. Айн с Сайкой хлопочут под навесом. Лунный Лучик только что рассмотрел устройство улья и получил все разъяснения, касающиеся Мишкиных представлений о жизни пчёл. Он стар и хром. Ходит с палочкой, а пищу для себя всегда мелко крошит ножиком на деревянном чурбачке. Зубов у него маловато.