Оператор
Шрифт:
Признан активной целью.
— Спасибо, — сказал я.
— Всегда пожалуйста, — ответила эта зараза у меня в голове.
Анна спустилась последней и встала рядом, тяжело дыша.
— Вот и всё. Теперь ты не мертвец по бумагам. Теперь ты проблема публично.
— Ты говоришь так, будто это подарок.
— Для тебя — да. Для меня — скорее конец тихой жизни.
— Была тихая?
Она посмотрела на экран, где снова крутился
— Не настолько.
Баржа стояла у дальнего края камеры. Между нами и ней шёл узкий сервисный мост. Старый. Скользкий. А по противоположному берегу уже двигались фигуры в сером.
Они нас пока не видели точно. Но это был вопрос минут.
— На баржу, — сказал я.
— Погоди, — отрезал Борисыч.
Он показывал вверх.
По мосту над рукавом ехала ещё одна машина стражи. А за ней — чёрный бронекатер по воде. Небольшой, но быстрый. И шёл он как раз сюда.
— Не успеем, — сказала Вера.
— Успеем, — сказал я.
— У тебя это любимое слово.
— Потому что иначе всё совсем тухло.
Ильич уже командовал своими:
— Сначала мать и раненые! Потом старики! Остальные прикрывают! Живо, живо, не смотрим на небо!
Мать на полотнищах понесли к мосту. Клим, бледный как бумага, но ещё в сознании, ругался сквозь зубы, пока его тащили следом. Савин уже сам шёл, держась за Анну.
Коршунова я пнул в сторону баржи.
— Двигайся.
Он посмотрел на экран с моим лицом, потом на меня.
— Ну вот. Теперь ты не тень. Теперь тебя будут давить открыто.
— Знаю.
— И всё равно рад?
Я секунду подумал.
Потом сказал честно:
— Да.
Потому что лучше враг в полный рост, чем могила с печатью.
Сверху на мосту уже кто-то заорал в мегафон.
Слова не разобрать. Да и не нужно было.
Они нас нашли.
Вопрос был только в том, успеем ли мы уйти по воде раньше, чем нас положат тут, на этом мокром железе, под моим же лицом на экране.
Глава 20. Воздух
До баржи оставалось метров тридцать.
Тридцать поганых метров по мокрому железу, над чёрной водой, под сиренами и моим же лицом на экране.
Лучше бы там рекламу сапог крутили.
— Не стоим! — рявкнул Ильич. — Пошли, пошли!
Первой понесли мать. Потом Клим с простреленной ногой. За ними старики. Мы с Борисычем и Верой встали так, чтобы прикрывать мостик с двух сторон. Анна держала Савина и почти тащила его на себе. Гера с местным хмурым мужиком толкали вперёд Коршунова.
Тот шёл и смотрел на экран с моей рожей так, будто ему было даже интересно.
— Красиво получилось, — сказал он. — Теперь тебя не закопаешь тихо.
— Ты прям
— Я просто люблю точность.
— Я тоже. Поэтому, если ещё раз откроешь рот не по делу, я тебе его сломаю уже ровно.
Он хмыкнул. Ничего не ответил. Умный стал. Не весь. Местами.
Сверху с моста ударил мегафон:
— Всем оставаться на месте! Бросить оружие! Лечь на настил!
Гера даже головы не поднял.
— Ага. Щас. Прямо бегу.
Потом сверху бахнули первые выстрелы.
Пули пошли по перилам, по воде, по краю бетонной стены. Одна с визгом ушла в ржавую раму прямо над матерью.
Лиза пригнулась над ней и заорала:
— Быстрее! Не тормозите, мать вашу!
— Не ори, — сказала мать с полотнища. — Я и так стараюсь лежать достойно.
— Мам!
— Что "мам". Если нас сейчас красиво убьют, я хотя бы не хочу выглядеть мешком с картошкой.
— Вот умеет человек выбрать момент, — пробормотал Гера.
Я дал короткую очередь по мосту, просто чтобы пригнуть стрелков. Вера добавила сразу справа. На мосту засуетились, кто-то залёг за дверью машины.
Голос внутри тихо сказал:
Бронекатер выходит на прямую линию.
До огневого контакта — сорок секунд.
Я обернулся к воде.
Катер шёл быстро. Чёрный, низкий, с щитом на носу и двумя фигурами за турелью. Небольшой, но нам такого хватит за глаза.
— Катер! — крикнул я. — Справа по воде!
Борисыч только коротко матюкнулся.
— Нам ещё этой радости не хватало.
— У нас сегодня комплект, — сказала Вера.
Баржа была уже совсем рядом. Полузатопленная, старая, с облезшим бортом и рубкой без стёкол. На вид — кусок ржавого железа, который давно должен был уйти на дно. Очень надеюсь, что вид обманывает.
Анна первой увидела главное.
— Трос! — крикнула она. — Она сидит на магнитном замке!
И правда. Баржу держал не только швартов. К борту шла толстая стальная лапа старого причального фиксатора. Пока её не скинешь, с места не двинемся.
— Ну конечно, — сказал Гера. — А то вдруг у нас всё будет слишком просто.
Голос внутри отозвался:
Причальный фиксатор активен.
Снятие возможно с панели на правой тумбе или вручную с аварийного рычага на борту.
Время ручного снятия — ориентировочно двадцать секунд.
— Двадцать секунд, — сказал я. — Панель справа.
— Я на панель! — сразу крикнула Анна.
— Нет, — сказал я.