Оператор

Искатель Максим

— Есть крыша. Оттуда на соседний архивный корпус идёт сервисная ферма. Половина старая, половина новая. Если добежим — можем уйти через архивную кровлю.

— “Если”, — пробормотал Гера. — Моё любимое слово вернулось.

— У тебя других и нет, — сказала Вера.

Из нижнего пролёта уже донёсся топот.

Сверху по лестнице тоже кто-то орал.

Я посмотрел на своих.

Пыльные. Злые. Живые.

И понял, что локально мы уже победили.

Эфир ушёл.

Документы

ушли.

Моё лицо ушло в город живьём.

Теперь надо было только не подарить Романову красивый труп в довесок.

Глава 26. Живой по всем каналам

На площадке пахло горячим железом и пылью.

Снизу шли люди. Сверху тоже.

Сзади была студия, которую мы только что разодрали в эфире. Впереди — лестница на крышу и тонкая надежда, что старая сервисная ферма ещё не решила умереть раньше нас.

Анна уже листала схему на планшете.

— Крыша. Только крыша. Другого хода нет.

— Люблю, когда выбор широкий, — сказал Гера.

— Слева шахта лифта, — сказал Борисыч, глянув вниз. — Справа лестница на верх. Где легче?

— Нигде, — ответила Вера. — Значит, идём туда, где быстрее.

Голос внутри сказал:

Верхняя группа ближе.

Нижняя больше числом.

Рекомендуется вверх.

— Вверх, — сказал я.

— Да поняли уже, — буркнул Борисыч. — Пошли.

Мы рванули к верхнему пролёту.

Только сейчас это уже был не красивый рывок. Тело начинало мстить за всю ночь. Ноги ватные. Дыхание рваное. Рёбра напоминают о себе при каждом шаге. Но когда у тебя за спиной внизу лязгает железо и кто-то орёт “наверх, они наверху!”, на такие мелочи быстро забиваешь.

На последнем пролёте нас встретили двое.

Шлемы. Короткие автоматы. И очень неприятное удивление на лицах, потому что они явно ждали выбегающих снизу, а не четверых злых людей, летящих прямо в них.

Первого срезала Вера.

Второго я успел ударить в ствол, пока он поднимал его в грудь. Пуля ушла в потолок. Он попытался боднуть меня плечом, я врезал ему лбом в переносицу, и Борисыч уже добил его прикладом.

— Долго, — сказал он.

— Привереда, — выдохнул я.

На крышу вела тяжёлая дверь с колесом-запором. Не закрыта. Просто прихвачена изнутри, видно, в спешке. Гера повис на колесе всем телом.

— Ну давай, родная, не ломай мне сейчас настроение.

Колесо пошло.

Дверь распахнулась.

И в нас ударил ветер.

Крыша Вороньей башни была мокрая, серая и злая. Над головой шла мачта

вещания. Справа, через провал, тянулась сервисная ферма к соседнему архивному корпусу — узкий металлический мост с редкой решёткой, такой весь надёжный на вид, что сразу хочется перекреститься.

Снизу ревел город.

Сирены. Далёкие машины. Где-то лаял мегафон. А над всем этим висел серый день, как крышка.

— Красиво, — сказал Гера. — Ненавижу.

— Не тормози, — сказала Вера.

Анна выскочила за нами и сразу пригнулась.

— Ферма живая, но левая секция гнилая! Идите по правому ребру! Только по правому!

Голос внутри подтвердил:

Структурная слабость слева.

Нагрузка критична.

Маршрут по правому поясу безопаснее.

— Слышали! — крикнул я.

— Да слышали, слышали! — рявкнул Борисыч. — Пошёл!

Мы успели сделать шагов пять, когда дверь на крышу за спиной снова грохнула.

В проёме показались ещё двое. Один сразу лёг на колено и дал очередь вдоль фермы. Пули прошли по решётке с мерзким визгом. Искры брызнули в стороны.

— Ложись! — крикнула Вера.

Ложиться там было некуда. Только жаться к узкому ребру.

Я вцепился в мокрый металл руками и боком вжался в мачтовую опору. Анна рядом шипела сквозь зубы, прижимая бок. Борисыч работал от двери, не давая им высунуться смелее. Гера уже шарил по карманам.

— Только не говори, что у тебя и тут сюрприз, — сказал я.

— Конечно, сюрприз! А на что я ещё годен!

Он вытащил плоскую банку с жёлтой насечкой и показал её с таким видом, будто это не дрянь с огоньком, а семейная реликвия.

— Гера, — сказала Вера очень спокойно, — если ты сейчас нас сам поджаришь, я тебя убью даже мёртвого.

— Я аккуратный!

— Ты псих.

— Одно другому не мешает.

Он дёрнул кольцо и швырнул банку к дверному проёму. Та ударилась о стену у входа и через секунду взвыла густым белым дымом. Не огонь. Уже приятно.

В проёме заорали сразу двое.

— Маски! Маски!

— Пошли! — рявкнул я.

Мы снова сорвались по ферме.

Под ногами решётка звенела, как сковородка под молотком. Справа — пустота до самого архивного двора. Слева — стеклянная стена башни, по которой шёл рваный отблеск аварийных ламп. Ветер швырял в лицо холодный мелкий дождь.

Анна на середине вдруг пошатнулась.

Я успел схватить её за плечо.

— Держу!

— Не отпускай, — выдохнула она. — И не делай из этого красивый момент.