Шрифт:
Станимир Копыто проснулся в очень тяжком похмелье.
Это было странно.
Поскольку заказов вечор не оказалось, они с Рукосуем Молчаном решили пересидеть легкое безработье в трактире. Отправились, по обыкновению, в «Затрапезье», ибо владелец оного трактира был постоянным клиентом Станимира, хорошо относился к обоим волшебникам и ввек не наливал им сивушного. Душа человек, одним словом…
Однако, кажись, вчера душа-человек изменил своим принципам, потому как ныне с памятью Станимира сотворилось нечто аховое.
– Слезыньки горючие,
Экономка слегка замешкалась (рассолу хозяин требовал нечасто), однако вскоре принесла – литровую корчажку. Станимир, стуча зубами, опростал посудину и снова улегся, дожидаясь, покудова перестанут трястись руки.
Наконец руки успокоились, а мысли прояснились до такой степени, что Станимир вспомнил – заблаговременные заказы ныне есть токмо на вечер. До вечера же путь неблизкий. А значит, можно прибегнуть и к более действенному средству излечения.
Опосля чего Купава принесла хозяину уже медовухи.
Медовуха справно помогла телу, но память ей, увы, не подчинилась. Впрочем, желание проучить мерзавца явно убавилось.
Ладно, подумал Станимир. Встретимся через день-другой с Рукосуем, все вспомним. А и не вспомним – так не умрем!
День выдался на удивление спокойным и малодоходным. Народ к Станимиру шел редкий да несерьезный – все больше сглаз, порча, любовные присушки… Заклятья привычные и для квалифицированного волшебника несложные.
Одна молодица, правда, к вечеру прибежала вдругорядь, пожаловалась, что любушка Ярослав, встретившись, даже не посмотрел в ее сторону… Пришлось объяснить глупой курице, что присушка – заклятье не сиюминутное: на изменения время требуется; что присушка по пуговице с рубашки желанного менее результативна, чем присушка по его волосам. И что буде у нее, молодицы, есть, скажем, физический изъян, противный любезному Ярославу, то заклятье может и вовсе не подействовать. Молодица, левую грудь которой боги пометили родимым пятном размером с пятак, – Станимир ясно различал его сквозь платье и наперсенник, – взвилась, потребовала объяснить, на что это тут сударь волшебник намекает, и вообще… Еле-еле успокоил дуру, сказав, что, буде присушка не поможет, он обязательно вернет деньги.
Наконец наступил вечер, и пошла работа настоящая. Станимир обновил с десяток охранных заклятий на амбарах и складах переяславских купцов; поставил магический защитный барьер кузнецу-одиночке, дабы на того не навели порчу конкуренты-цеховики; вылечил неожиданно простудившегося сына местного квартального (малец перекупался в Трубеже); наложил отвращающее заклятье на спальню дочки знакомого ратника – девица была на выданье, и отец не хотел, чтобы в постель к дочке залез неугодный ему кавалер. Слава богам, похмелье прошло, и Станимир работал споро и энергично. Акустические формулы заклинаний творил с удовольствием, Волшебную Палочку инициировал как никогда легко. В общем, получал от работы истинное наслаждение и серьезный доход.
Утром
Тут же дверь едва не слетела с петель – в сени ворвался вчерашний ратник. Мундир накинут на голое тело, глаза выпучены, рот корытом.
– Я чародею пожалуюсь, муж-волшебник! – Срамное выражение. – За что я выложил вам вечор такие деньги? – Срамное выражение.
Ратник, по-видимому, изрядное время служил на ордынских рубежах.
Ошарашенный Станимир захлопал глазами:
– Слезыньки горючие, в чем дело, сударь? Что случилось?
– Он еще спрашивает, что случилось!.. – Срамное выражение. – Это я должен спросить вас, что случилось! Почему, заглянув ночью в спальню к дочери, я обнаружил там соседского сынка? И теперь дочка заявляет, что она выйдет замуж токмо и токмо за него. А ведь я потому вас и нанял, чтобы избежать этого. Очень мне нужен зять-лоботряс!..
– Подождите, подождите… Надо разобраться! Может, ваша дочь наняла другого волшебника и он снял мое заклятье?
– Айда со мной! – Срамное выражение. – Разбирайтесь на здоровье… Но буде обнаружится ваша вина, я вас… – Срамное выражение.
Станимир оделся, подхватил баул с колдовскими атрибутами и, сопровождаемый поносящим его ратником, вышел на улицу.
Перед крыльцом стояла бричка, и добрались они быстро.
Столь же быстро Станимир обнаружил, что его заклятье пребывает в полном порядке. Акустическая формула заклинания звучала в ушах радостной песней. Ти-ти-та-ра-а-а, ти-ти-та-ра-ра-а!..
– Позовите своего денщика, – сказал Станимир ратнику.
Явился денщик. Черные усищи словно серпы, на лице готовность жизнь отдать за отца-командира.
– Войдите в эту дверь!
Денщик посмотрел на отца-командира, по-прежнему готовый отдать жизнь. Ратник кивнул. Денщик шагнул к порогу. Аки на лобное место отправился.
Сейчас его станет корчить, сказал себе Станимир.
Корчить денщика и не подумало. Он легко открыл дверь и спокойно шагнул в комнату. Правда, тут же раздался притворный девичий визг, и денщик вылетел назад, аки варом обданный. В дверь изнутри что-то ударилось и шлепнулось на пол.
– Ага! – заорал ратник. – Убедились?! – Срамное выражение.
Станимир сделал вид, будто задумался. Теперь ему было ясно, что заклятье не работает, но вот причины сбоя он в упор не понимал. Присутствия чужих заклятий в спальне девицы не ощущалось. Вестимо, если бы перед ним стоял клиент-дурак, Станимир обвинил бы дочь ратника, которой невтерпеж, и дело с концом. Однако ратник – не дурак. Он тут же пригласит переяславского чародея, и тот с легкостью определит, что никаких волшебников, опричь Станимира Копыта, в доме ратника не было. Засим последует надлежащее наказание. В лучшем случае отберут на три месяца лицензию…