Оползень. Трансформация

Словаков Натан

Антон внезапно увидел летящий навстречу шлагбаум и жутко испугался. Не подавая виду, он сконцентрировался и задумался: «Рассказывать снова историю с оползнем нельзя. Говорить о Максе тоже. Примут за сумасшедшего. Лучше помолчу. Сами подскажут, а я подыграю. Скажу, что письмо хочу домой отправить. Нюте записку напишу. Попрошусь на прогулку. Надо тщательно все осмотреть».

– Вы занимались спортом?

– Спортивным ориентированием. Профессионально.

– Травмы были?

– Конечно. Последняя серьезная. Повредил спину после

неудачного падения. Пришлось оставить любимое дело.

– А потом чем занялись?

– Устроился в фирму «Стройконсалтинг». Там и работаю, менеджером.

– Семья, дети? Есть?

– Да. Жена моя Женька и дочка Анечка. Я могу письмо написать?

– Конечно! В нашем реабилитационном центре это приветствуется. У вас хорошая динамика по выздоровлению. Какие еще пожелания будут?

– Хочется свежим воздухом подышать.

– Без проблем, организуем. Я рад за вас!

Доктор вышел из-за стола и пожал руку. Светлана Романовна попросила подождать за дверью, и Антон послушно вышел в коридор.

Нахмуренная старшая медсестра покинула кабинет и позвала за собой в столовую-холл. Она выбрала свободный стол и положила несколько тетрадных листков в клетку и шариковую ручку. «Можешь писать», - смилостивилась Герцогиня и отправилась к наблюдательному посту. Антону нравилось раздавать людям прозвища. Он захотел поклониться, но вовремя остановился и взялся за сочинение.

«Начнем. Кому? Санитарке? Вдруг подойдет и проверит текст Герцогиня? Женьке? Любимая моя Джоконда! Стоп! Нельзя, будут перечитывать, проверять. Забыл, где застрял? Надо сварганить два. Одно жене, а секретное Нюте. Но такое, что неизвестно кому. Вдохновение, приди! Оказывается, сложно быть писателем! Интересно, чем другие заняты? Художник – молодец! Очередную картину малюет, сколько на стенах висит! Мим – артист! Постоянно рожи корчит и выпендривается. Скульптор. Весь пластилин перевел. Гипнотизер. Часами в одну точку смотрит. Философ. Опять вошел в роденовский образ. Каспаров. Обыгрывает только себя. Чапаев к нему подходит. Сейчас начнется, фигуры с доски полетят как шашки! Стоп! Хватит бездельничать, быстро пишем!»

«Милая моя! Скоро праздник! Под елкой ждут подарки! Твой Антон», - внимательно перечитав, автор восхитился гениальным произведением. «Елкой» прозвала Нюта раскидистый столетник в коридоре, украшенный новогодним дождиком одним из больных. Любимое растение она заботливо обхаживала несколько раз в день.

Оставалось передать записку. Антон осторожно переложил ее вниз под чистые листки и написал домой: «Дорогие мои женщины! Я вас очень люблю и скучаю. Иду на поправку. Доктор сказал, что у меня хорошая динамика по выздоровлению! Ко мне полностью вернется память. Целую, ваш папочка».

У шахматной доски разворачивалась настоящая битва. Герцогиня грозно приближалась к полю боя. Петя семенил рядом. Антон быстро смял записку, скатал в шарик и сунул за щеку. Подхватив тетрадные листки и ручку, кинулся наперерез к старшей медсестре: «Светлана

Романовна, мое письмо!»

Спрятав в карман протянутый сверток, она чуть не сбила с ног Антона. Ледоколом врезалась старшая медсестра, разнимая борющихся возмутителей спокойствия. Разлетевшиеся во все стороны шахматные фигурки трещали под ногами. Герцогиня держала за шиворот Чапаева, а Петя схватил за пояс Каспарова. Началось соревнование «перетаскивание каната».

Подлетевшая Вера вонзала шприцы в ягодицы борцов как матадор шпаги в корриде. Десантом нагрянули в холл бандитского вида спецназовцы-санитары. Воспользовавшись суматохой, Антон проскользнул в коридор, а затем в подсобку. Он запихнул в карман сменного халата расправленный листик и вернулся назад.

Разбушевавшихся «шахматистов» спеленали и повели в «чистилище» (так окрестил второй этаж Философ). Светлана Романовна велела разойтись по палатам взбудораженным пациентам. Появилась Нюта с неразлучным инвентарем для уборки. Проходя мимо, она подозрительно оглядела Антона. Он галантно посторонился, приподнимая воображаемую шляпу.

Глава 8

Послеобеденный отдых подразумевался как дневной сон. Спать совершенно не хотелось. Антон рассуждал: «Заложит Нюта, когда найдет первую таблетку? Не должна. По сути это взятка. Что дальше? Попробую смыться! Куда бежать? Где искать Макса? Хоть бы радио играло! Ничего в голову не лезет. Стоп. Телевизора здесь тоже нет. Сигнал отсутствует? Точно! Его не стало при въезде в аномальную зону! Насколько она большая, где ее границы? Как выбраться? Думай!!! Итак. Сначала оползень перекрыл шоссе, погнал по лесной дороге. Затем шлагбаум, и Макс исчезает. Это граница! Там его найду. Дальше к гаишнику. Он – проводник в зоне между реальностями и параллельными мирами!»

– Не спишь? – нависла коршуном над Антоном старшая медсестра.

– Вставать пора, - не растерялся он.

– Ты, голубчик, куда один тетрадный листок подевал? – зловеще и одновременно ласково допытывалась Светлана Романовна.

– Спросите у Нюты. Она убирала в холле после погрома, - не теряя самообладания, держался Антон на «допросе».

– Я спрашивала, она не знает, - Герцогиня пристально смотрела на «подозреваемого».

– Может, съел кто-нибудь? – сострил он.

– Смотри, шутник, доиграешься, - закончила осмотр в тумбочке медсестра.

«Не сдаст санитарка, ведь про записку не сказала!» - обрадованный Антон пошел за порцией молока и лекарства. Проверенным способом он задержал таблетку во рту, а потом спрятал под елку. Нюта проветривала палаты.

Пациенты топтались возле холла. Петя и Вера Романовна расставляли п-образно столы. «Готовимся к банкету? Давайте помогу», - предложил Антон, оттаскивая стулья. Больные рассаживались под руководством старшей медсестры. Пришел Виктор Иванович и огласил тему занятий: «Сегодня мы проведем несколько тестов. Основная цель - определение состояния пациентов нашего отделения».