Опрометчивость
Шрифт:
Он взглянул на небольшую картину в позолоченной рамке, стоящую на столике с магнитофоном. Он готов был поклясться съесть свою шляпу, если это не Матисс.
А Фитц уже стоял в дверях, наблюдая за ним, бывшим агентом Дженни, бывшим другом. Ее Иудой. Или одним из них – другой был уже мертв.
– Это Матисс, – сказал он. Билл неловко отскочил. – Я стал коллекционировать полотна, как только начал делать деньги. Настоящие деньги.
Проигнорировав протянутую руку Билла, он знаком указал ему на кресло.
– Садитесь, Кауфман. То, что я хочу сказать, не займет много
– Никак не пойму, чем я могут быть вам полезен, мистер МакБейн, – ответил Билл, – но если вы скажете…
– Разумеется, я сделаю это.
Билл осторожно опустился в глубокое, модное кресло. Чувствовал он себя определенно очень неуютно. Почему МакБейн не пожал ему руку? И что, черт побери, все это могло бы значить?
– Я здесь для того, чтобы поговорить о Дженни Хавен, – сказал Фитц, – и об интересах ее трех дочерей.
Дженни! Господи, вот в чем дело, эти дочери что-то хотят от него.
– Очень печальная история, – согласился Билл, – мы все сожалеем, и я уверен, девушки рассказали вам, что Стэн и я – Стэн Рабин – юрист, который так трагически умер пару месяцев назад, так вот, Стэн и я всегда говорили девочкам, что сделаем для них все, что в наших силах. И, если у них сейчас затруднительное положение, я уверен, что юридическая контора Стэна будет рада и сочтет за честь выполнить свои обязательства без всякой платы.
– Рад слышать это, Кауфман, – спокойно произнес Фитц. – И я надеюсь, вы тоже сочтете за честь выполнить свои обещания.
Билл почувствовал, как у него отлегло на душе. Значит, вот в чем дело. Девушки нуждаются в помощи, возможно, они попали в трудное положение, хотя, если им помогает Фитц МакБейн, это не могут быть финансовые трудности.
– Конечно, конечно! – сердечно заявил он. – Вы знаете, я вел все дела Дженни двадцать пять лет. Для меня большая радость сделать что-то и для девочек.
– Теперь вот что, Кауфман, эти девочки бедны. А бедны они потому, что, когда мисс Хавен стала чуть меньше, чем звезда, и, тем самым менее выгодной клиенткой, чем она была для вас и мистера Рабина все двадцать пять лет – так, кажется, вы заметили? Вы бросили ее. Вы бросили ее в то самое время, когда она особенно нуждалась в совете и помощи. Вы бросили ее стервятникам – а они кружились и ждали. В конце концов, вы тоже включились в их число. И мистер Рабин. – Пронизывающие глаза Фитца встретились с наполненными дурным предчувствием карими глазами Кауфмана. – А также Рори Грант.
Во рту Билла мгновенно пересохло. Его голос скрипел, как металл по наждачной бумаге, когда он пытался выдавить слово:
– Рори?
Фитц снова улыбнулся.
– Рори, – подтвердил он любезно. – Мне довелось некоторое время назад встретиться с ним на Барбадосе. Очень красивый молодой мужчина, располагающий к себе, открытое лицо, добрая улыбка – прямо создан для телевидения. И я слышал, что его роль в «Челси Гейм» – только первая ступенька на лестнице успеха. Да, молодой Рори встал на тропу успеха, и вы помогли ему.
«Но какого черта он заинтересовался Рори? – беспокойно подумал Билл. – Или этот ублюдок нажаловался Фитцу МакБейну,
– Нет, подождите-подождите. – В его пересохшем горле прорезалась злость. – Рори – мой клиент. У нас с ним все абсолютно законно. Каждый актер нуждается в агенте, вы это знаете, и в юристе. Без нас они во всем только запутались бы. Поверьте мне, мистер МакБейн, мы честно зарабатываем наши деньги.
– Меня не интересует, как вы зарабатываете деньги на Рори Гранте, и сколько. Моя забота связана с деньгами Дженни Хавен, теми деньгами, которые украл у нее ваш клиент, мистер Грант.
Фитц видел, как на лице Кауфмана отразился ужас.
– Что вы говорите? Рори не украл в своей жизни ни цента.
– А затем, разумеется, мы обсудим значительную сумму, которая поступит от судебного процесса, который я намерен провести в пользу дочерей.
Господи, Господи, что он говорит? И что рассказал ему Рори? Билл уцепился за гнутые деревянные ручки кресла, чувствуя, как внутри у него все обрывается, а неслыханная тяжесть словно вдавливает его в дерево.
– Какой судебный процесс? – выпалил он. – Вы сумасшедший! Эти девочки ввели вас в заблуждение.
Фитц подошел к столику с маленьким магнитофоном, стоящим рядом с Матиссом.
– Прежде чем мы продолжим, – сказал он, – я думаю, вы должны услышать это. – Он нажал на кнопку «воспроизведение» и сделал шаг назад, наблюдая за реакцией Билла на узнаваемый голос Рори, доносящийся из динамиков.
– Знаешь, Боб, как трудно молодому человеку быть одному… Тебе никогда не было так плохо, как мне, у твоей семьи были деньги. Я любил Дженни, понимаешь, прежде всего я любил ее, но она была так набита этими проклятыми деньгами. Я одевался в лучшее от «Родео Драйв», но в кармане у меня не было ни цента. Господи, я даже ставил ее имя на счете у проклятого парикмахера. Я скажу тебе, Боб, как такие вещи могут унижать мужчину… Между тем, у нее были проблемы в бизнесе. Парень, который был ее агентом и менеджером, выдаивал ее, а она уже не зарабатывала столько, чтобы ему был смысл стараться и выдергивать ее из петли. Я полагаю, что ее юрист даже перестал отвечать на ее звонки. Она начала сама вести свои дела, а делать это не умела. Сознаюсь тебе, парень, это было так просто. Я нуждался в деньгах, а у нее они были. Что в этом плохого? Я мог тратить, сколько хотел, на одежду, я знал, что по закону это нехорошо, но, Боб, черт побери! Мне нужны были наличные, ты знаешь, кокаин стоит недешево, к тому же, я встречал девочек на студиях… Ты же понимаешь…
Билл сидел, обхватив голову руками, и слушал рассказ Рори, как тот прибирал деньги Дженни. Просто немыслимо было представить, что он окажется таким непроходимым дураком. И кому он все это рассказывал? Очевидно, кому-то, кого он считал хорошим другом, он повторял это несколько раз, подчеркивал, как хорошо иметь друга, с которым можно поговорить по-настоящему, выложить все, что накопилось на душе, что даже преследует во сне.
Фитц нажал кнопку и остановил ленту.
– А вот эту часть, я полагаю, вам следует выслушать очень внимательно, – сказал он и снова включил прибор.