Опустошение
Шрифт:
По дороге в Шереметьево Иосиф рассуждал о странной ситуации, в которой он оказался.
– Лечу в город, в котором прожил двадцать лет, где живут моя жена и дочь, а остановлюсь в «Дэйз Инн», удивительно!
«Мы все – осколки», – сказала как-то Евгения, имея в виду, что никто из нас, кроме Артема, не сохранил семью или партнера, но даже на этом фоне поступок Иосифа, отказавшегося от дочери, выглядел весьма экстраординарно.
С Максом я смог поговорить только тогда, когда Иосиф, вспомнив, что не взял ни одной книги, направился
– Главное, подружись как можно ближе с Марком Шульманом и его дочерью Ириной, – сказал я, – но не говори Шульманам о нашей идее собственного проекта, ведь мы не можем ему доверять.
– А что мы тогда скажем, кроме этого? – удивился Максим.
– Скажи, между прочим, что Артем временами неадекватен и у нас не так все гладко в компании, как они видят из Монреаля.
– Он скажет, что у всех в бизнесе время от времени случаются проблемы, нам же не это нужно!
– Согласен, – сказал я, – но, главное, дай им понять, что весь фактический ресурс: клиенты, логистика и сервис – в наших с тобой руках.
Подошел Иосиф, сказал, что посадка уже объявлена. Партнеры взяли свои чемоданы и направились к зоне таможенного контроля. Я пожелал им счастливого пути и выбежал из терминала – через полтора часа вылетал мой самолет.
Рейс «Трансаэро» «Москва – Рига» вылетел точно по расписанию.
Если Артем заключит соглашение с «Марджин», рассуждал я, ему мебельная тема наскучит, и я смогу все забрать себе без хирургической операции. Скорее всего, в следующем году господин Лассаль будет прислушиваться к нашему мнению, потому что мы реализовали его деревяшек на пять миллионов долларов.
А при том, что нам будет открыт кредит, хотя бы на миллион, я смог бы, организовав складской резерв, уже работать с розницей и дилерами.
Я был очень заинтересован в успехе нашей делегации в Канаде, в равной степени и Иосифа и Макса.
Выйдя из зоны паспортного контроля и оглядевшись по сторонам, я понял что Женя меня не встречает. Обменяв в банке сто долларов на пятьдесят девять лат, я отправился на поиски таксофона. Домашний телефон Евгении не отвечал, и я, заказав в кафе бутылку «Алдариса», обдумывал план дальнейших действий. Подождав еще тридцать минут, я взял такси и поехал в Юрмалу.
Морской ветер раскачивал огромные сосны, солнце ярко светило и я, неспешно прогуливаясь по Йомас, понял, что не хочу никуда уезжать из Юрмалы, по крайней мере сегодня.
Номер в «Вилла Йоме» обошелся мне всего в двадцать пять лат, а обед в лучшем ресторане «Ориент» в двенадцать: копченый лосось, минога, конечно же «Алдарис», лучший в мире черный хлеб, который умеют выпекать только в Латвии, и совершенно непревзойденный зивью-пудиньш.
Когда я вышел из ресторана, начинало смеркаться. Людей даже на центральной улице было немного, а освещение было почти незаметно.
Из номера я набрал телефон Жени.
– Алло, – услышал я знакомый
– Привет, я в Юрмале, в «Вилла Йоме», – начал я, – ждал тебя в аэропорту, но ты, похоже, решила, что я не приеду?
– Привет, я уже подумала, что тебе не удалось вырваться, – радостно ответила Женя, – но я была в аэропорту, ты же утренним рейсом прилетел?
– В половине первого был в Риге, – ответил я, – какие планы?
– У моей подруги сегодня день рождения, отмечает в «Лидо», так что подъезжай!
– Это, надеюсь, не та подруга, муж которой ведет дело Артема? – поинтересовался я.
– Именно она!
– Слушай, я не приеду, – ответил я, – утром в десять позвоню.
– О’кей, – сказала она и положила трубку.
Открыв окно и впустив к комнату морской воздух, я подумал, что Женьке не понравилось мое решение остаться в Юрмале, но знакомиться со следователем Артема и не сказать ему об этом – это было бы уже настоящее предательство.
В два часа ночи я проснулся от стука в дверь моего номера. Открыв дверь я увидел Женю, она была очень сильно пьяна. Несмотря на выпитые после окончания телефонного разговора с Женей две бутылки «Алдариса», я к этому моменту полностью протрезвел.
– Как ты доехала в таком состоянии? – удивился я. – Хорошо посидели?
– Отлично посидели, – пробормотала Женя, – потом все ко мне приехали, а вот я от них и сбежала.
До шести утра Женя почти не выходила из ванной, тягаться с сотрудниками Министерства внутренних дел в части крепкого алкоголя было серьезной ошибкой. Когда наконец наступило утро и взошло солнце, мой сон окончательно отступил. Я позавтракал и отправился к морю. До вылета у меня оставалось еще шесть часов, и я хотел взять с запасом солнца, морского воздуха, спокойствия и умиротворения.
Людей в этот ранний час почти не было, только несколько любителей бега старательно отмеряли шаги, стараясь пробежать ровно по границе между морем и песчаным пляжем.
Юрмала становилась городом-призраком. Не прошло и двух лет с момента развала Союза, а признаки надвигающейся бедности города-курорта были уже заметны. Конечно, тусклое вечернее освещение, обветшалые фасады и отсутствие туристов уже сами по себе являлись достаточным основанием для таких выводов, но главное – из города уходила жизнь.
Прогулявшись почти до Яундубулты, я вернулся в гостиницу. Женю я застал за чашкой кофе в маленьком ресторане отеля.
– Как чувствуешь себя? – поинтересовался я. – Мы не ищем легких путей: ты в два часа ночи приехала сюда из Риги в невменяемом состоянии, я прилетел из Москвы, и все это для того, чтобы выпить кофе в Юрмале и разъехаться.
– Мне тоже такой твой приезд показался странным, – подтвердила Женя, – ты хоть отдохнул?
– Да, скорее развеялся, я знаешь ли, раньше никогда не прилетал к морю на выходные, – ответил я. – Почему ты опоздала вчера в аэропорт?