Опустошение
Шрифт:
Вся экспозиция к последнему дню выставки была продана до последней модели, а контракты на поставку, которые были подписаны ко дню закрытия, обеспечили работой наши сборочные бригады на несколько месяцев.
Это был абсолютный и безоговорочный успех Артема.
Макс ни разу не приехал на выставку, да и Артем не хотел, чтобы Чернова канадцы видели рядом с нами.
На следующий день после закрытия выставки Макс улетал в Монреаль. Его прощальная вечеринка, «отвальная», как он ее называл, должна была пройти одновременно с ужином, который
Максим вылетал рано утром эконом-классом беспосадочного рейса Аэрофлота в Монреаль, а канадцы вечером – бизнес-классом «Эйр Франс», с пересадкой в Париже.
Я подъехал в квартиру Макса на Маяковке почти к полуночи – наша вечеринка с канадцами стараниями Артема серьезно затянулась – Артем снимал сливки своего успеха.
К половине одиннадцатого не выдержала Патрисия Лассаль, она попросила официанта принести кофе, и Пьер, удивленно посмотрев на супругу, сказал, что любой ужин, даже в самой приятной компании, имеет свойство завершаться. Мысленно поблагодарив Патрисию за завершение ужина, посвященного успехам Артема, я уже через тридцать минут находился в компании Макса и его друзей.
Я думал, что на прощальной вечеринке Макса их будет много больше. Главной приглашенной звездой была Варвара – прима стрип-бара ночного клуба «Найтс Лайт», не терявшая надежды на помощь Макса в ее трудоустройстве в Канаде, а Макс же, в свою очередь, собирался убеждать в этом Варвару в своей спальне весь остаток ночи.
Любомир, наш давний партнер, знакомству с которым мы были во многом обязаны своим благосостоянием, увлеченный коллегой Варвары по ремеслу – Викторией, даже не сразу заметил мое появление.
– Здраво, друже! Хорошо, что ты здесь, Люб, – я не ожидал что он приедет, – ты здесь до утра?
– Я бы рад, – почти шепотом ответил Любомир, – только вот обещал жене приехать не позже часа, такая ревнивая стала.
– Это странно, – я подмигнул, показав на Викторию, – ты же не даешь не малейшего повода!
Если не считать Славина, который уехал, не дождавшись меня, и ребят из технического отдела, никто не приехал проводить Макса.
– Валдис, гад, не приехал, – Макс вел себя так, как и должен был, не показывая своего разачарования, – хорошо хоть позвонил, пожелал удачи.
– А Иосиф позвонил?
– Этот позвонил, уверил, что я могу всегда на него рассчитывать, – ответил Макс.
– А Артем?
– Нет, конечно, – Макс усмехнулся, – откупился и стер файл обо мне.
– А ты о нем?
– И я тоже стер.
– Стер? А зачем ты с Вахой обсуждал эту тему? – спросил я. – Ты думаешь, чем заняться, когда твои сорок тысяч закончатся?
– Двадцать восемь… сейчас уже осталось двадцать восемь, – ответил Макс, – а Ваха мне нужен был, чтобы понять, насколько законна, по их понятиям разумеется, моя расписка в том, что я не имею претензий к Артему.
– И насколько?
– Он сказал, что при наличии такой расписки Артем считается правой стороной в споре, если
Макс был уверен, что двадцати восьми тысяч, оставшихся от сорока, выданных ему Артемом, вполне хватит на безбедное существование первые пару месяцев. В его планах было открытие собственного дела – компании, которая будет заниматься поставкой мебели «Лассаля» в Россию, Украину и Латвию.
Партнером в Латвии он хотел бы видеть Валдиса, на Украине его интересы был готов представлять брат, а в Москве Макс надеялся на меня.
– Ты, верно, выпил, Макс, – сказал я, – у Артема эксклюзивный контракт на весь следующий год.
– Тесть что-нибудь придумает, – ответил Максим, – он же не захочет, чтобы его зять был изгоем, «сидящим на вэлфоре».
– Почему ты решил, что мне это интересно, особенно после твоего ухода, когда ты, говоря очень мягко, подвел и расстроил меня?
– Артем начнет есть и тебя и преуспеет в этом. А я уже буду в Канаде, буду тебе нужен, я тебе доверяю, и у меня есть хоть какие-то деньги.
– Кстати о деньгах, ты как намерен свой капитал-то вывозить? – поинтересовался я, – сумма-то немалая?
– Как, как… – Максим был все же навеселе, – наличными и повезу.
– И о разрешении на вывоз позаботился? – уточнил я. – Или хочешь все денежки провожающим оставить?
– Да нет у меня никакого разрешения, – расстроился Макс, – думаю, что и так прорвемся. А ты что посоветуешь?
– Посоветую на карточку все положить, ты же в «золотой тысяче». – Я вспомнил, как называл нас Марио, хозяин ресторана «Stella marina», расположенного напротив отеля «Савой» и принимавшего к оплате только кредитные карты, – самый верный способ.
– Я улетаю завтра утром, как я теперь успею?
– Не успеешь, – подумав ответил я, – но ты можешь оставить деньги мне, я переведу их на твой счет, который ты откроешь сразу же по приезде.
Возникла неловкая пауза.
– Я, пожалуй, рискну взять все с собой, – произнес Макс, – я слышал, что есть ограничения по снятию наличных в Канаде, возможно, придется объяснить источник их происхождения.
– Ты прав, – вопрос доверия Макса ко мне определенно разрешился, – хорошо, что ты у Артема тысяч сто не выторговал – представляешь, какую бы ты сейчас, в два часа ночи накануне вылета, получил проблему!
Если у меня и были сомнения относительно поездки с Максом в аэропорт, то после разговора о деньгах они окончательно развеялись – мы попрощались, договорившись о скорой встрече на свадьбе Иры и Макса в Монреале.
Все люди, которые встречаются нам, оставляют свой след, зачастую почти незаметный. Это как тост подгорел, говорил повар отеля в «Сиянии» Стенли Кубрика, – и след от встречи с Максом был именно таким: вначале четкий и заметный, а потом, с течением времени, сходящий на нет. Во всяком случае, думал я, вероятнее всего, мы больше никогда не увидимся, а через несколько лет и вовсе забудем друг о друге.