Оракул
Шрифт:
— А чего?
— Ну, этот Вигиль… Если правда, что его послал Мериген… как же я теперь ему на глаза покажусь?
— Вигилю? Да наплюй на этого червяка!
— Нет, епископу Меригену…
— А что такого? Ты, главное, помалкивай — и все будет в порядке! Сделай вид, что ничего не произошло.
— Тебе хорошо говорить… А я… а меня…
— А тебя скорее всего ушлют куда-нибудь с глаз долой. Ну сам посуди, Фомас, ты же умный человек! Казначей ни за что не скажет епископу, что проболтался об участии его священства в деле. Он же себе не враг, Вигиль-то. Убирать тебя на свой страх и риск ему не с руки, я же
— Ушлют? Опасного свидетеля?
— А кто тебе поверит? — Ренган пожал плечами и сделал порядочный глоток. — Забудь, я тебе верно говорю. Послушай лучше, что я скажу. Может, хватит под епископом ходить, а? Тебя же теперь наверняка ушлют в глухомань… а если и не ушлют, так здесь сгниешь от пива и безделья.
— А что ты предлагаешь, Ренган? Что-то я не соображу, куда ты гнешь?
— Ну, Фомас, напряги мозги, — солдат отсалютовал приятелю кружкой, — подумай, чем бы ты хотел заниматься? Скажем, настоятелем в монастырь? Обширная библиотека, винные погреба… собственные виноградники… и свобода от всех. А? Но для любого дела нужны деньги. Подмазать твое начальство, благоустроить обитель…
По мере того как северянин рассуждал, глаза священника разгорались — он уже видел воочию себя аббатом. Фомас кивал и хлебал попеременно — иногда, сбиваясь с ритма, викарий забрызгивал пивом и без того грязную сутану.
— Так вот, — продолжал Ренган, — прежде всего тебе понадобится серебро. Много-много крон, верно?
— И ты, конечно, знаешь, где их раздобыть? — прищурился клирик.
— Я приглашаю тебя компаньоном в очень выгодное дельце. Понимаешь? Не посредником, а компаньоном, а это уже совсем иные расчеты между нами пойдут. Сегодня ты убедился, чего стоит ваша братия, епископ и его прихвостни. Зачем же за них держаться?
— Что ты предлагаешь, говори яснее! — потребовал Фомас.
— Я готов открыть тебе тайну. — Ренган задумался, собеседник ждал. — Если ты со мной.
— С тобой! С тобой, разорви меня бес! Но о чем идет речь?
— Не богохульствуй! — строго заметил горец. — Или тебе взбрело в голову, что я подбиваю к измене Церкви? Нет, ничего подобного, напротив — твои труды послужат к вящей ее выгоде. Сделаем так… Ты сейчас купишь у Мерта еще кувшин этой дряни, которую здесь зовут пивом, и поднимешься ко мне. Я остановился там, где и обычно.
— Я помню.
— Поднимешься, убедишься, что рядом никого, и тогда постучишь. Я хочу показать тебе кое-что интересное, но не хочу делать этого здесь, в зале. Иди за пивом, а я пока приготовлюсь.
4. Большие планы
Кувшин Фомас тащил, прижимая к груди, словно возлюбленного первенца. От пережитых треволнений, да и от выпитого, клирика слегка качало, ноги в самом деле ощутимо подрагивали. Тем не менее он довольно бодро преодолел подъем и двинулся к дальней двери. Хотя коридор был абсолютно пуст, Фомас старательно вертел головой, следуя инструкциям — убеждался, что никто не следит. После нападения в переулке клирику повсюду мерещились разбойники. Перед угловой комнатой священник остановился и, перехватив половчее кувшин, постучал.
— Это я, Фомас!
— Рядом
— Никого!
— Тогда входи, — велел Ренган. — Дверь не заперта.
Священник толкнул дверь и бочком протиснулся в комнату. Поставил кувшин и запер дверь на засов. Потом обернулся и поглядел на северянина. Тот сидел на кровати с обнаженным мечом в руках. Рядом с ним, накрытые мешковиной, лежали какие-то предметы — тряпка очерчивала их контуры.
— Подойди глянь, — пригласил Ренган, мечом откидывая ткань.
Фомас послушно подошел и посмотрел. Едва осознал, что именно лежит перед ним, руки сами собой потянулись пощупать.
— Гляди, гляди, — поощрил приятеля солдат, вкладывая меч в ножны. — Это и есть мое предложение. Нынче, продавая твоему епископу левую руку, я только хотел убедиться, что дело стоящее. Триста крон… да я наверняка продешевил! Знаю я вас, «нижних», вы всегда перехитрите… Словом, Фомас, я предлагаю тебе треть от того, что сможешь выручить. Не спеши с ответом, подумай. Погляди, у меня много товара, даже башка есть!
— А чего мне думать, — объявил клирик, поднимая лишенную волос голову и осматривая жутковатый трофей со всех сторон, — я согласен. Такие предложения выпадают раз в жизни, и чтоб я отказался?! Э, Ренган, да это женщина! Смотри, какие виски тонкие! И скулы, и губы — точно женские…
— Женщина? — Наемник смутился. — Никогда прежде баб не убивал.
Священник едва не выронил от неожиданности голову.
— Убивал? — сипло повторил он. — Ты что же, хочешь сказать, что… Но ведь это…
— Ага, — осклабился Ренган, — это вовсе не останки блаженного Гэрфина, ты верно догадываешься.
— Но кто же это? Что же это… было?
— Тебе приходилось слышать о Темных Богах?
— Церковь считает, что они — выдумка, — неуверенно возразил Фомас.
— Выдумка? Не прошло шести недель с тех пор, как я своими руками убил эту выдумку. Она хотела уничтожить мой клан, и я ее убил. У нас, в горах, нравы простые. Если убиваешь — то убивай… или жди, что прикончат тебя. Послушай-ка, я расскажу тебе об этих выдумках. Такого в твоих книгах не прочтешь.
И Ренган поведал священнику то, что без всяких книг передается из уст в уста от отца к сыну, от дедов к внукам — там, в суровых горах Севера. Поведал о прежних временах, когда еще не было королей и императора, когда еще не пришли с юга сладкоречивые проповедники, когда нравы были просты, а люди доверчивы. Тогда родом человеческим правили Темные Боги, питавшиеся жертвенной кровью. Чтобы удовлетворить алчность владык, мужчины ходили в набеги, и немало пленников закончило жизненный путь у алтарей Темных Богов. Люди боялись страшных повелителей, покой которых стерегли великаны. Шли годы, боги старели, великаны вымирали… Потом с юга подступили дружины новых владык, закованные в железо воины утверждали власть иных вождей и иного божества… Темные Боги объединились и выступили против пришельцев, одевшись в каменную броню… превратив собственную шкуру в подобие каменной брони… Темные одолели пришельцев, но и полегли сами почти поголовно, ибо кровь убитых южан, как оказалось, размягчала их каменный доспех… А уж кровь в день великой битвы лилась рекой. Отгремели схватки, в горах настали новые времена, о власти Темных Богов многие позабыли…