Оракул
Шрифт:
— За меня? Кари, освободи меня скорей, бежим! Я привязана к стулу…
— Да, теперь вижу. — Руки нежно пробежали по щекам и плечам Лауры.
— Кари, он обо всем догадался… Он ушел, но скоро вернется! Кари, он собирается пытать меня, но я ему не сказала. И не сказала бы ни за что! Кари… Я подумала, что чем дольше я продержусь… Чем больше старик провозится здесь, тем больше времени будет у тебя… А ты вернулся, Кари… Кари…
— Бедная моя…
Теперь Лаура различала силуэт Кари в полутьме.
— Кари, развяжи
— Лаура, милая, погоди… Я сейчас…
И Кари снова полез из подвала по лестнице. Лаура с тревогой ожидала его возвращения. Долго ожидать ей не пришлось — Кари вернулся спустя несколько минут с лампой. Осмотрев Лауру и куклу на столе, он промолвил неуверенным голосом:
— Милая, тебе придется потерпеть еще немного… Я не могу тебя освободить так вот просто… Если мы убежим сейчас, старик живо нас настигнет. А что он собирался делать с этой куклой? Ведь у него больше нет паука.
— Он сказал, что у него есть запасная корона в Валахалле…
— Ах, ну конечно! Остаточные эманации в металле запасной короны… Высоко же он тебя ценит, если решил израсходовать эту последнюю стрелу из своего колчана на тебя…
С минуту Кари колебался, Лаура с недоумением ждала. Наконец он решился:
— Да! Хотя это и рискованно, другого выхода я не вижу… Юноша быстро пересек комнату и, присев к столику — так же, как часом или двумя раньше Изумруд, — принялся возиться с куклой.
— Кари… — неуверенно позвала Лаура.
— Погоди!
Прошло минут двадцать, прежде чем Кари встал и снова подошел к пленнице. Взяв ее заплаканное лицо в ладони, он поцеловал девушку в лоб и сказал:
— Милая, верь мне. Пожалуйста, верь… Погоди, не перебивай! Сейчас я тебя снова покину, но на этот раз ненадолго. Я стану ждать поблизости, может, даже в самом доме. Я прихватил ключи твоей тетки, а старый олух даже не подумал об этом…
— Тетка! — Вспомнила Лаура. — Что с ней?
— С ней-то все в порядке, дрыхнет. Не думай о тетке, слушай меня! Когда Изумруд начнет допрашивать тебя, он использует куклу — но его ждет сюрприз. Если заметишь, что он отрубился, немедленно зови меня. Немедленно! Кричи, топай ногами, шуми! Я должен услышать… А потом мы сбежим отсюда вместе…
— Но… как?..
Кари прервал ее вопрос быстрым поцелуем и бросился к лестнице…
Больше Лаура не плакала. Кари не оставил ее, Кари здесь! Теперь ей нечего бояться. Пусть явится скорее противный злой Изумруд, пусть грозит ей сколько угодно… Лаура верила в удачу Кари — ее милый всегда выходит победителем, это его судьба! И пока Лаура будет с ним — это и ее судьба тоже. Однако минуты текли, однообразные и унылые… Перетянутые веревками руки ныли все сильнее… Изумруд не возвращался…
Наконец послышался скрип петель, люк отворился, и по стенам пробежали желтоватые блики — отблески огонька лампы, покачивающейся в руках колдуна. В
— Ну как ты тут без меня, дитя? Не скучала?
Лаура молчала, старательно сохраняя невозмутимость. Ее глаза блестели в ярком свете лампы из-под слипшихся локонов. Возможно, чародей рассчитывал, что длительное пребывание в темноте сломит девушку, и теперь он замялся, похоже, удивленный ее спокойствием. Затем, однако, маг продолжил, как ни в чем не бывало:
— Вижу, скучала! Похоже, ты плакала, Лаура? Ну, не грусти — старый добрый дядюшка Эвильет принес тебе игрушку.
С этими словами старик выложил на стол небольшой сверток и принялся его распаковывать. Чародей явно получал удовольствие от забавы.
— …Ну-ка, что тут у нас… — бормотал он. — Чем добрый Эвильет сегодня порадует Лауру?.. Смотри, дитя, какой славный паричок — ни дать ни взять твои локоны! А платье? Погляди, какое платьице! У Гридвика не нашлось ничего для куколки прислуги, так что в этот вечер ты будешь одета как королева… Или по крайней мере как придворная дама…
Лаура молча наблюдала, как ловко старик наряжает куколку, лепит на восковую макушку паричок… Чувствовалось, что в этой игре у Изумруда имеется немалый опыт… Девушка ощутила непроизвольный страх — слишком уж уверенно действовал маг. А тот, закончив возиться с куклой, продемонстрировал ее Лауре:
— Узнаешь?
Лаура сглотнула и стиснула пересохшие губы — кукла была точь-в-точь она сама. Крошечная копия недотепы Лауры… Неужели у нее в самом деле такие злые глаза? Нет, это все черное искусство Изумруда…
— А теперь гляди! — объявил старик и жестом заправского фокусника нахлобучил на макушку кукле тускло блестящую корону. У Лауры возникло странное чувство — словно металлический обод наложен на ее собственную голову… Она покосилась на старика — тот жадно разглядывал пленницу, ожидая, по всей вероятности, какой-либо реакции. Лаура промолчала.
— Ну? Последний раз спрашиваю — признаешься по-доброму? Нет? — Эвильет сдвинул брови. — Тогда пеняй на себя.
Старик провел кончиком иглы по щеке куклы, и Лаура почувствовала, как кожа на ее лице с тихим треском подается и как что-то теплое стекает вниз на шею и ключицу… Боли она почти не чувствовала, и страх, как ни странно, прошел — происходило то, что должно было произойти… Вдруг левую половину лица как-то резко, словно рывком, начало саднить. Девушка стиснула зубы, чтобы не застонать, и покосилась на чародея. Тот удивленно потирал скулу, бормоча: