Орден
Шрифт:
По дорожке вдоль гаражей от помойки медленно брела давняя пара бомжей. Они волокли сумки с добычей. А вот у бомжихи, кажется, зазвенел телефон. Она медленно вынула его из кармана весьма потрепанных спортивных штанов с лампасами. Телефон неожиданно оказался маленьким, дорогим. И Лев даже разглядел, как на пальцах бомжихи блеснули золотые перстни.
Бомж остановился у открытых ворот Сортирова гаража. Поставил грязную сумку на асфальт. Медленно, как это принято у бомжей, стал возиться в ней. И так неожиданно достал маленький гранатомет «Шмель». Достал и выстрелил
Внутри гаража глухо грохнуло. Вылетели осколки кирпича из задней стены. Теперь с обеих сторон гаража шел густой черный дым. А вот появился огонь. Бомж постоял перед развороченными воротами и бросил ствол гранатомета в разгорающееся пламя. Подошла баба, шаркая сумками по асфальту и кинула их туда же. Пара, не торопясь, побрела дальше.
«Вот и не стало Сортира», – заторможено подумал Лев, глядя на полыхающий гараж.
В детском саду напротив дети прилипли к ограде. Смотрели, разинув рты. Воспитательницы, будто курицы в курятнике, бегали и собирали детский выводок. Загоняли тех в здание.
Вечером в этом детском саду какой-то отец спросил мимоходом сына, почему это здесь пахнет шашлыком.
– В садике говорят, что это чурка в гараже сгорел, – радостно объяснил тот.
– Ну и хрен с ним, – равнодушно заметил отец.
Пройдет совсем недолгий срок, и о существовании Сортира на земле все навсегда забудут.
Полузнакомый осветитель, как ни удивительно, позвонил еще раз. Про странное приглашение к себе и не вспомнил. Сейчас он предложил что-то диковинное: ехать с ним в какое-то сельское поселение. Ему вдруг предложили там интересное занятие. Короткую, сильно оплачиваемую работу, больше похожую на интересную прогулку. Некий благородный физтруд на свежем воздухе.
В каком-то не то колхозе, не то рыбоводческом хозяйстве спускали воду в прудах, и понадобились люди в бригаду, чтоб сетями достать выращенную рыбу. За три – пять дней этой трудовой прогулки обещали двадцать тысяч рублей.
Лев сразу понял, что ничего из этого не выйдет. Безымянный знакомец опять болтает какую-то ерунду. Эта фантастическая деревня и эта фантастическая работа – какая-то авантюра странного знакомого, о которой он скоро забудет. Поэтому Лев сразу же на все согласился, чтобы быстрее отвязаться.
На прощание звонивший обещал, что за Львом заедет служебный транспорт. Лев согласился и на это.
Удивительно, но этот транспорт однажды действительно вдруг взял и приехал, рано-рано утром. За ним одним и даже оказалось, что это приличная легковая машина. Изобильная деревня, куда они поехали, оказывается, называлась Гороховое.
Постепенно проснувшись, Лев пытался расспросить о рыбном хозяйстве, куда он внезапно отправился. Что за странное сельское поселение, островок благоденствия среди океана разорения? Шофер почему-то молчал, вместо ответов иногда неопределенно хмыкал. А потом вдруг сказал:
– Красные леса начались. Значит, Гороховое уже близко.
Лев увидел заросли рябины. Теперь они тянулись и тянулись вдоль дороги.
– Это
Особенно охотно шофер рассказывал о пиве. Очень его хвалил, с удовольствием вспоминал. Оказалось, что его варят специально найденные в окрестных деревнях лучшие пивовары. Простые частники в своих крестьянских дворах. Их обеспечивают сырьем, а потом забирают у них пиво, готовую продукцию.
– А главное у нас – рыба, угорь, – увлекшись, рассказывал шофер. – Выращиваем в прудах, коптим. От копченого угря – основной доход. В Гороховом большущие тайные коптильные цеха и склады.
– Почему тайные? – спросил Лев.
Шофер сразу же опять замолчал, так и промолчал весь остаток дороги. Наконец, появилась деревня. Деревянные ворота у ее края, на них некая непонятная надпись. Лев успел разглядеть какие-то латинские буквы. Они въехали в деревню. По ней катился таджик на велосипеде.
Сбоку пошли дома, Лев не сразу заметил, что все они одинаковые, одного непонятного проекта. Какие-то двухэтажные, с широкими балконами, почти тропические. Понять это сразу было сложно: хозяева как могли переделали жилье по собственному вкусу. Обнаружилось, что во дворах еще когда-то существовали бассейны, в основном теперь уничтоженные. Где-то на их месте стоял сарай, где-то оранжерея или гараж. В одном пустом явном заброшенном бассейне лениво ходили куры.
Дальше на углу строилось двухэтажное здание, наверху, не торопясь, возились рабочие. Тоже таджики, обнаженные по пояс, дочерна загорелые, даже сероватые от загара. А вот Лев увидел пруд. Его, будто декорации, огораживали, висящие на кольях, сети. Дальше на берегу стояли весы и большие баки на сваях. У воды сидел кто-то с удочкой, босой и с сигарой.
А вот из переулка возле магазина вышел Эдуардыч. В пиджаке, мешковато висевшем на его детском тельце и почти домашних тапочках.
– Ну и ладно. Вижу, довез, – сказал шофер, увидев его. Остановился рядом с ним.
Будто не замечая Льва, Эдуардыч сказал шоферу
– Командор велел тебе ждать нашу клиентку. Ходит она сейчас по деревне, такая беременная. Два дня ждала, пока магистр свое решение пришлет, сегодня дошло оно, по факсу. Отвезешь ее назад, в город.
Шофер недовольно отвернулся. И совсем внезапно выхватил из-под пиджака пистолет, вдруг выстрелил в кусты у дороги. Оттуда гигантским прыжком выскочила крыса и мгновенно исчезла.
– Сколько их собирается в последнее время! – сердито сказал шофер. – Как на митинг. Знают, что скоро рыбу будем доставать.