Орел в небе
Шрифт:
На следующий день Дебра проявила первые признаки беспокойства.
– Когда меня выпустят отсюда, дорогой? Я прекрасно себя чувствую. Нелепо заставлять меня лежать в постели. Я хочу вернуться в Джабулани, там у нас столько дел. – Тут она хихикнула. – Я здесь уже десять дней. Я не привыкла к монастырской жизни и, честно говоря, мой большой похотливый любовник, готова лезть на стены...
– Можно закрыть дверь, – предложил Дэвид.
– Боже, я вышла замуж за гения, – радостно воскликнула она, а после всего добавила: – Впервые это происходит со мной в цвете.
Когда он вечером вернулся в номер, там его ждали Рувим Фридман и Бриг, которые сразу перешли к делу.
– Ты слишком медлишь, Дэвид. Дебра должна была все узнать уже несколько дней назад, – заметил Бриг.
– Он прав, Дэвид. Вы несправедливы к ней. Ей нужно время, чтобы привыкнуть, приспособиться.
– Скажу, когда будет можно, – упрямо ответил Дэвид.
– Это когда? – спросил Бриг. Золотой зуб ярко сверкал в своем мохнатом гнезде.
– Скоро.
– Дэвид, – уговаривал его Рувим, – это может произойти в любое время. Она выздоравливает поразительно быстро, и зрение может вернуться гораздо раньше, чем я ожидал.
– Я это сделаю, – пообещал Дэвид. – Можете меня не понукать? Я сказал, что сделаю – и сделаю. Отстаньте.
– Хорошо, – заявил Бриг. – У тебя есть время до завтрашнего полудня. Если к тому времени ты ей не скажешь, скажу я.
– Старая дрянь, – горько произнес Дэвид, и от Рувима не укрылось, с каким трудом Бриг сдержался.
– Я понимаю твое нежелание, – спокойно заговорил он, – и сочувствую тебе. Но главная моя забота – Дебра. Ты потакаешь себе, Дэвид. Ты тонешь в жалости к самому себе, но я не позволю больше причинять ей боль. Хватит с нее. Никаких отсрочек. Скажи ей, и покончим с этим.
– Да, – кивнул Дэвид, весь его запал исчез. – Я скажу ей.
– Когда? – настаивал Бриг.
– Завтра, – сдался Дэвид. – Завтра утром.
Утро выдалось яркое и теплое, сад у него под окном пестрел цветами. Дэвид нарочно долго завтракал в номере, прочел от начала до конца утренние газеты, оттягивая неизбежный момент. Потом облачился в темный костюм и бледно-сиреневую рубашку; одевшись, принялся разглядывать свое лицо в зеркале.
– Столько времени прошло, а я еще не привык, – сказал он своему отражению. – Будем молиться, чтобы кому-нибудь ты понравился больше, чем мне.
Такси ждало его у выхода, и он с ощущением свинцовой тяжести в животе устроился на заднем сиденье. Поездка в это утро показалась Дэвиду короче обычной, и, заплатив шоферу и поднявшись по широким ступеням в главный вестибюль "Гроот Шуур", он взглянул на часы. Самое начало двенадцатого. Дэвид едва замечал любопытные взгляды в вестибюле и в лифте.
В комнате для посетителей на этаже Дебры его ждал Бриг. Он вышел в коридор, высокий и мрачный, в непривычном штатском костюме.
– Что вы тут делаете? – спросил Дэвид, негодуя при столкновении с этим неприкрытым вмешательством.
– Я подумал, что могу помочь.
– Вы очень добры! – сардонически хмыкнул Дэвид, не пытаясь скрыть злость.
Но Бриг не ответил ни словом, ни
– Пойти с тобой?
– Нет. – Дэвид отвернулся. – Справлюсь сам, спасибо. – И зашагал по коридору.
– Дэвид! – негромко окликнул его Бриг.
Дэвид остановился и обернулся.
– Что?
Они долго смотрели друг на друга, потом Бриг резко покачал головой.
– Ничего, – ответил он. Под его взглядом высокий молодой человек с головой чудовища повернулся и быстро направился к палате Дебры. Шаги его глухо звучали в пустом коридоре, словно он поднимался по ступеням на эшафот.
Утро было теплое, дул легкий бриз. Дебра сидела в кресле у открытого окна, и теплый ветерок доносил до нее запах сосны. Смолистый и чистый, он смешивался со слабым запахом моря и водорослей. Она чувствовала глубокое спокойствие и довольство, хотя Дэвид сегодня запаздывал. Во время обхода она поговорила с Фридманом, и тот, подшучивал над ней, намекнул, что через неделю она сможет выписаться. Эта новость еще улучшила ее настроение.
В конце концов Дебру разморило; она закрыла глаза, умеряя мощный поток цвета, захлестывающий ее, и задремала.
Дэвид так и нашел ее, в глубоком кресле, с подобранными под себя ногами, лицо освещено солнцем. На голове у нее был чистый, накрахмаленный белый тюрбан, и платье тоже было белое, как у невесты, с каскадами тонких кружев.
Он стоял перед креслом, внимательно разглядывая ее, Дебра была бледна, но темные круги под глазами посветлели, а серьезная складка полных губ придавала ее лицу мирное выражение.
С бесконечной нежностью он наклонился и положил руку ей на щеку. Дебра сонно зашевелилась и открыла глаза, полные золотистых искорок. Прекрасные глаза, туманные и слепые, и вдруг он увидел, как они меняются, она смотрела пристально и остро. Взгляд ее сфокусировался, стал устойчив. Она смотрела на него – и видела.
Дебра проснулась от прикосновения к щеке, легкого, как падающий лист. Раскрыла глаза, увидев золотистую дымку, и вдруг, словно утренний ветер унес море тумана, облака разошлись, она посмотрела и увидела, как к ней плывет чудовищная голова, колоссальная голова без тела, возникшая, казалось, из самого ада, голова с резкими щелями и звериными чертами, сработанными грубо, как у дьявола. Она вжалась в кресло, подняла руки к лицу и закричала.
Дэвид повернулся и выскочил из палаты, захлопнув за собой дверь. Его башмаки простучали по коридору. Бриг услышал и вышел навстречу.
– Дэвид! – Он протянул руку, пытаясь его удержать, но тот резко толкнул тестя – удар заставил Брига пошатнуться и схватиться за грудь – и побежал.
Его быстрые шаги прозвучали на наружной лестнице.
– Дэвид! – хрипло позвал Бриг. – Подожди!
Однако он исчез, его шаги стихли, и Бриг не пошел за ним. Он повернулся и заторопился туда, где из-за закрытой двери слышались истерические всхлипывания его дочери.
Услышав, как открывается дверь, она отвела руки от лица, и ужас в ее глазах сменился удивлением.