Орел

Булычев Кир

А когда эти слухи доползли до Великого Гусляра, Минц сказал Удалову:

— Птичку жалко. Погубят они птичку.

К счастью, дело обернулось совсем иначе.

На самом деле агенты державы Кзылкумстан совершили дерзкое нападение на Кремль, но не похитили ничего, кроме двуглавого орла. Казалось бы, бессмысленное преступление, никуда не ведущее и не дающее Кзылкумстану никаких дивидендов.

Но те, кто так рассуждал, не знали, что похищенного орла уже поджидал в столице Кзылкумстана Дарвазе тайно выписанный из Кашмира

доктор Ашир Пахлави, ведущий специалист по пластической хирургии, любимец Усамы бен Ладена, изменивший внешность сотням исламских боевиков.

На этот раз перед ним стояла задача невероятной сложности.

Ему было сказано, что в качестве исходного материала для работы он заполучит живого двуглавого орла, похищенного у русских. Этого орла вывел один русский еврей, который якобы похваляется тем, что никто иной в мире этого бы сделать не сумел. А вот если Пахлави сможет превратить двуглавого орла в семиглавого, ему гарантирован танкер, полный лучшей нефти.

И для орла Символа наступили страшные, болезненные и даже отвратительные дни.

По приказу кашмирского доктора на секретную базу возле Дарваза привозили целыми стаями разных хищных птиц. Доктор Пахлави отрезал у них головы и вживлял их русскому орлу.

О, как кричал и клекотал от боли русский орел Символ, как он рвался из зажимов — ни один наркоз ему не помогал.

На следующий день после операции Символ приходил в себя и, переступая желтыми ногами, шел к зеркалу, установленному в клетке. Зрелище было ужасным: две больших здоровых родных головы и пять голов или головок поменьше, полудохлых, сонных, на вялых шейках.

Орел пытался оживить их бодрыми криками и движениями, но ему это не удавалось. Он совал пять своих голов под крылья и дремал, чтобы время в неволе проходило быстрее.

Орел ждал смерти.

Содержали его в Дарвазском зоопарке, в клетке, где раньше жили страусы. Поверх клетки натянули камуфляж, взятый с вертолетной базы, чтобы орла не отыскала русская разведка. А она старалась. В Москве ожидали одного иностранца, которому следовало показать Символа.

Измученный бесконечными операциями почти семиглавый орел был обречен сдохнуть в клетке, если бы не ураган Сильва, который прорвался в Центральную Азию с Тихого океана, где он потопил малайский авианосец «Пенанг».

Ураган с такой силой ударил по зоопарку, что сорвал камуфляж с орлиной клетки.

Именно в этот момент, что было не более как счастливым совпадением, над Дарвазом пролетал косяк диких гусей, в составе которого случайно оказалась гусыня Светка, бывшая кормилица орла.

Женское, хоть и гусиное, сердце — не камень.

Образ несчастного орленка запечатлелся в нем, как вырезанный на мраморе. И вы можете представить себе, какие чувства охватили гусыню, когда она увидела внизу, на земле, изуродованного дополнительными головами, но все же легко узнаваемого Символа.

Гусыня спикировала

на проволочную крышу клетки и стала рвать ее клювом. Вряд ли она справилась бы с этой задачей, но на помощь ей пришли прочие гуси, а изнутри бился и клевал проволоку оживший при виде кормилицы орел.

Местная охрана, спрятавшаяся в укрытии от дождя и бури, не заметила, как птицы совместно разорвали проволоку, и орел, гордо подняв все семь голов, устремился за гусями на юг.

Но недолго летели они все вместе.

Гусиное общественное мнение резко возражало против предпочтения, которое Светка оказывала хищному уроду.

Да и соседние стаи не щадили чувств гуслярских гусей. Особенно возмущали птиц пришитые к Символу мелкие головы ястребов и петуха.

Гусыня тоже их не выносила. Ее не смущало то, что у Символа были две настоящих головы. Но эти добавки!

— Знаешь что, мой милый, — сказала она приемышу на птичьем, нам непонятном языке. — В Африке тебя сразу заклюют.

— Заклюют! — откликнулись другие гуси. — И мы не будем возражать. Таким уродам нет места среди живой природы.

— Что же делать? — спросил несчастный уродец.

— Возвращаться домой, — ответила гусыня. — Там отыщем профессора Минца. Не может быть, чтобы он отказал птицам в помощи.

— Нельзя, — сказал орел. — Начинается зима, вот-вот ударят морозы. Нам что же, погибать?

— Лучше погибнуть на родине, символом которой ты являешься, — сказала Светка, — чем бесславно погибнуть на чужбине.

И убежденный ее настойчивыми словами орел взял курс за гусыней на Родину.

А тем временем в суверенном Кзылкумстане в день рождения Кзылбаши при стечении массы народа должен был быть представлен ему и гостям символ суверенитета.

Но символ пропал.

Он в эти минуты летел над долиной Волги, направляясь на север.

Странную пару встречали ветры, пугала непогода и обстреливали охотники. Кстати, случайным выстрелом была убита одна из лишних голов орла. Так, шестиглавым, он опустился во двор дома № 16 по Пушкинской улице Великого Гусляра.

Профессор Минц, движимый интуицией, выбежал во двор и прижал путешественника к груди.

Гусыня Светка стояла в стороне. Она сделала свое дело.

— Кто это натворил? — возмутился профессор. — Какой идиот его изуродовал?

Гусыня сдержанно загоготала. Она тоже так думала.

Когда Минц пригласил орла к себе в кабинет, Светка пошла за ним, у Минца рука не поднялась ее остановить.

Вот она и торчала в комнате, пока Минц обследовал орла, а потом принялся ампутировать лишние головы, благо они, не вынеся долгого пути из Кзылкумстана, и сами уже отмирали.

Пришедший Удалов посоветовал Минцу заодно отрезать орлу и вторую голову, но натолкнулся на яростное сопротивление как друга, так и птиц.

Поэтому после операции и перевязки Символ остался двухголовым.