Орфей и Эвридика
Шрифт:
Я дошел до конца. И увидел такое, что нельзя передать на людском языке. Я вернулся в пещеру и впал
1. Так древние египтяне называли душу.
в летаргический сон. В этом мертвом, как черные воды, глухом нескончаемом сне и явилась ко мне Эвридика. Витала она в окружении сияний, бледная и нежная, как лунный свет. И слова ее падали в душу мою, прямо в сердце, минуя оглохшие уши.
Трижды хотел ее я поймать, и трижды она ускользала из моих объятий, неуловимая, как тень. Я сердцем услышал звук словно лопнувшей струны, и затем голос, слабый, как дуновение,
И я проснулся".
Дельфийские жрецы рассказывали Орфею о встрече Ка со злым кормчим, сидящим в лодке и глядящим всегда назад, и с добрым кормчим, смотрящим прямо в глаза; о суде, где душа держит ответ перед сорока двумя земными судьями; о ее оправдании Тотом и вступлении в преображающее сияние Озириса.
Орфей мучительно старался понять, какая истина прячется в этих рассказах, отделить высокую древнюю мудрость от мифа. "Озирис и Изида знают о том", - отвечали ему греческие жрецы. Кто же были эти боги, о которых жрецы упоминали, приложив к губам палец? Орфей чувствовал, что трепещущее пламя потустороннего мира сожжет его, если он не получит ответа на свои вопросы. И он сел на финикийский корабль, идущий в Мемфис.
Солнце уже закатилось. Над высокими пилонами загородных храмов поднялась огромная медная луна. Длинные тени пальм легли на дорогу. Из пустыни доносился плач шакалов. В воздухе кружились летучие мыши.
Пахло бродильными чанами и подсыхающей тиной каналов.
Орфей подошел к воротам храма. Развязал мешочек с пеплом погребального костра и посыпал голову. Потом разулся и припал грудью к горячей и сухой земле. Она пахла нежной, чуть горьковатой пылью и солнцем.
Оставив сандалии на дороге, он подошел к самым воротам и, взяв в руки бронзовую колотушку, постучал. Глухой и печальный звон поплыл по лунным пространствам. Захлопали крыльями спящие на крышах птицы. Звук медленно угасал, как световая дорожка на воде в часы заката. Орфей закрыл лицо грубой холстиной и прижался ухом к холодной меди ворот. Но ничего не услышал. Только кровь билась в висках.
– Кто стучится к нам в столь поздний час?
– Голос послышался откуда-то сзади, не из-за ворот.
Орфей вздрогнул и обернулся. Никого. Только косые квадраты света и тени да черные силуэты колонн.
– Смертный, по имени Орфей.
– Он ответил так, как научили его в Дельфах.
– Зачем ты пришел?
– Обрести свет познания.
– Какое у тебя на это право?
– Я получил посвящение в храме Юпитера. Участвовал в праздниках Диониса в Тэмпейской долине.
Открылась маленькая калитка. Перед Орфеем выросла фигура жреца. В лунном свете его белые одежды казались сделанными из алебастра. Он простер руки и тихо сказал:
– Войди. Да снизойдет на твою мятущуюся душу божественный покой, и да исполнится все то, о чем ты просил богов в смиренной молитве у врат этого храма.
Орфей припал к ногам жреца.
– Во имя того, кто есть, был и будет, - прошептал жрец, делая над головой Орфея какие-то таинственные знаки.
Служители
– Искренне ли твое желание обрести истину?
– спросил жрец.
– Да, - тихо ответил Орфей.
– Готов ли ты принести свою жизнь на ее алтарь?
– Да.
– Что связывает тебя с миром?
– Ничего.
Жрец - Орфей мысленно называл его иерофантом 1 - подошел почти вплотную. Величие его облика, спокойствие лица и сверкающие глаза произвели на Орфея сильное впечатление. Он почувствовал, что от этого человека невозможно что-либо скрыть.
С трепетом ждал Орфей окончания этой короткой проверки. От нее зависело многое. Если иерофант сочтет его
* Иерофант (греч.) - жрец, посвященный в высшие тайны.
недостойным приблизиться к мистериям, то сразу же укажет на дверь. И тогда ни один египетский храм не откроет своих ворот перед Орфеем.
– Спокоен ли твой дух?
– спросил жрец.
– Нет.
– Этого вопроса Орфей боялся больше всего. Но он знал, что не сумеет скрыть правду, и ответил без колебаний: - Нет. Мой дух в смятении. И только вода из источника мудрости погасит снедающий меня огонь.
– Ищешь ли ты мудрости ради нее самой?
– Нет. Я ищу власти, которую дает знание Книги Мертвых.
– Зачем тебе эта власть?
– Я хочу вернуть к жизни женщину, которую люблю.
– А знаешь ли ты, что князь Гестатеф, когда прочел "чистую и святую главу Книги, написанную Голубым на алебастровой плитке, не приближался более ни к одной женщине и не ел более мяса животных и рыб?" 1
– Да.
– Тогда готов ли ты к тому, что знание убьет желание?
– Готов.
– Во имя того, чье дыхание наполняет мир зримый и незримый, иди за мной.
Орфей тяжело и медленно выдохнул воздух. Напряжение отхлынуло от него. Он вытер пот со лба и пошел вслед за иерофантом.
Они проходили через многочисленные портики и внутренние дворы, через аллею, высеченную в скале и открытую сверху, окаймленную обелисками и сфинксами.
Тусклый световой глянец лежал на исполинских ногах богов и богинь, лица которых едва угадывались в глубокой тени. Все же Орфей различил и бога Луны Хонсу с серпом на лбу, и Мут богиню войны и неба, и Гора с птичьей головой, и бога-творца Хнума с головой барана.
Аллея кончилась у небольшого храма, служившего входом в тайные подземные святилища. Дверь, ведущая к ним, скрывалась огромной статуей Изиды. Лицо ее было закрыто, а у подножия холодным огнем светилась
* Отрывок из Книги Мертвых, глава LXIV.
Здесь и далее все гимны, клятвы, описания ритуала и т. п. заимствованы из подлинных источников.
надпись: "Ни единый смертный не поднимал моего покрывала".
Сердце Орфея сжала какая-то томительная тоска, тревожное и сладкое предчувствие грядущих перемен, которые сделают навсегда невозможным возврат к прежней жизни.