Орфей и орхидея
Шрифт:
И чудо свершилось — растение выжило.
Оно не походило ни на одно земное, известное ему растение. Впрочем, он никогда не был силен в ботанике, но бурый, змееобразный стебель с черными игольчатыми листьями-отростками казался ему прекрасным.
А на шестой день растение зацвело! Огромный снежно-белый красавец с двумя темными глазками в центре венчал стебель. Тонкий, едва уловимый аромат поселился в оранжерее.
Весь день человек провел возле цветка. Весь день приподнятое настроение не покидало его. Человек балагурил, подтрунивал над собой и даже пел! Теперь он
Он назвал цветок — Орхидея, ее позывной, – дать имя девушки он не посмел.
На следующее утро человек проснулся с мучительной головной болью. Резкий горьковатый запах миндаля, едва уловимый накануне, заполнил станцию. Дрожали руки и ноги, и любая попытка изменить положение тела вызывала противный приступ тошноты. Это было непривычное и неприятное чувство.
Убрав искусственное затемнение, создающее на станции иллюзию земной ночи, и взглянув на анализатор воздуха, человек понял причину своего недомогания. Прибор бесстрастно фиксировал повышенное содержание угарного газа. Это было ЧП, и теперь он был обязан действовать строго по инструкции: надеть скафандр, включить очистительную установку, перекрыть отсеки герметическими перегородками и немедленно доложить о происшествии на Центральную базу.
С огромным трудом человек дотащился до аппаратной. Ватные ноги отказывались служить опорой телу. Голова разбухала от боли, и мысли, предоставленные сами себе, натыкаясь друг на друга, суетливо бились в виски, ища выхода. Только руки что-то включали и выключали, повинуясь механической памяти. Сеанс связи с кораблем должен был состояться во что бы то ни стало.
— Орфей, Орфей!.. Я — Орхидея. Прием.
— Здесь... Прием...
— Помехи... Орфей, как слышишь?
— Порядок.
— Что случилось? Прием!
— Отбой.
В звездолете царила тревога. Во время последнего сеанса Орфей вел себя более чем странно. Долго не отзывался, отвечал не по уставу, на минуту раньше закончил сеанс. Все попытки снова связаться со станцией потерпели неудачу. О возможных причинах вслух говорить никто не решался.
Звездолет совершил посадку в километре от станции. Выждав положенное время, пока проводилась обязательная для таких посещений химико-биологическая обработка корабля и скафандров, люди ступили на Красную планету. Их никто не встречал.
Дверь входного блока распахнулась, как только люди подошли к ней. Тревога росла: режим «автомат» устанавливался только в двух случаях: когда дежурный покидал станцию либо... Ядовито-желтый глаз светового табло мигал, предупреждая о химической опасности, но анализатор воздуха был заблокирован, а перегородки между секциями, наоборот, отсутствовали.
Они беспрепятственно прошли всю станцию и нашли Орфея в приборном отсеке лежащим навзничь возле опрокинутого кресла. Ткань скафандра была изъедена какой-то загадочной
Люди работали молча и сосредоточенно. Каждый знал свое дело. Через полчаса все собрались в жилом блоке. Светловолосая девушка вошла последней. Она была биологом экспедиции и одновременно выполняла обязанности врача.
— Мы опоздали часов на шесть, — сказала она. — Реанимация бессмысленна. Смерть наступила от удушья.
Вопросов не задавал никто, все было ясно и так — сделать уже ничего невозможно.
Молчание нарушил командир экспедиции:
— Мы обязаны выяснить причину гибели Орфея. Прошу каждого высказать свои соображения. Кратко.
— Но откуда здесь взялся здесь «шнур»? Или кабель?.. Который его задушил?
— Это не кабель, — глухо произнесла девушка. — Это — растение!
— Твоя шутка неуместна, — командир строго взглянул на молодого биолога.
— Утверждаю, это — растение! — рыжие глаза потемнели от волнения. — Похоже на орхидею, но произошла мутация, и теперь...
— Откуда оно взялось?.. Мы просмотрели все записи в журнале. Там нет даже упоминания о нем!
— Он увлекался селекционированием? — обратился командир к бортинженеру, давнему товарищу Орфея.
— Бедолага никогда не мог отличить елку от сосны! Увы.
— Но Орфей явно ухаживал за... «пришельцем», — заметил астроном экспедиции. — Об этом говорят следы в оранжерее: автополив, подкормка, ультрафиолетовая лампа...
— Угарный газ?.. Это тоже было необходимо, чтобы «пришелец» выжил, — высказал догадку бортинженер. — Вот почему Орфей заблокировал анализатор воздуха и одел скафандр!
— Но он ему не помог, как вы видели, — усмехнулась девушка.
— Значит, в смерти Орфея повинно растение? — спросил командир.
— Наоборот, Орфей убил его!
Несколько пар мужских глаз обратилось к молодому биологу, и неизвестно, чего в них было больше — удивления или негодования.
— Орфей лишил его естественной среды обитания! Растение мутировало и, когда этот невежда блокировал свое биополе скафандром, попыталось разрушить преграду! Оно хотело жить! Понимаете? Жить!
— О чем ты говоришь, девочка?! — тихо произнес астроном, самый пожилой и многоопытный член экспедиции. — Погиб наш товарищ!..
— Он не имел права так поступать!
— Поверь, у него была на то причина, и очень серьезная, — сказал бортинженер.
— Глупость и безрассудство! И нет ему оправдания! — гневу светловолосого биолога не было предела. — Мы проделали биллионы километров, дважды пережили метеоритный дождь, едва не стали хвостом кометы... Космос безжизненен. Кроме бактерий и вирусов до сих пор мы ничего не нашли!.. И вот... Впервые!.. Впервые нам так бешено повезло! Растение навсегда потеряно для науки! Навсегда!