Орфей: Стихотворения

Бем Ирина Альфредовна

«Золотые кусты форзитий…»

Золотые кусты форзитий, Как герольды пражской весны. И снова в мою обитель Залетают прежние сны. И хоть годы бегут, как прежде, Над землею нега и грусть, Облака в пасхальной одежде, И в сиянье фортизий куст. И громада святого Витта Так же чертит четкую тень На оттаявших звонких плитах И весенний торопит день. И хоть годы бегут всё так же, Лёд ломая, шумит река. Тихо Брунсвик стоит на страже Там, где воды и облака. И хоть годы бегут, всё те же На

душе – томленье и грусть, Так же сердце поет, как прежде… Пусть иные умолкли… Пусть… 1947

ЗВЕЗДНЫЕ ВЕЧЕРА

АКВАРИУМ ЗВЕЗД

Уж которую ночь мне снится, Только камнем я кану в сон, Что большая серая птица Бьется в стекла моих окон. От ударов могучих крыльев Содрогается дом до дна… Не могу в колдовском бессилье Отвести глаза от окна. Смотрят пристально, не мигая, Окна прямо в звездную ночь, А за стеклами – рыбья стая Звезд и птица, чтоб им помочь. Звон стекла… Как от черепицы Разлетается верх окна; В брешь, пробитую грудью птицы, Смело хлещет ночная тьма. Я гляжу: без конца и края, Точно рухнул небесный свод, Устремилась звездная стая Из иссякших надгорных вод. И в снопах голубого света, Распуская пушистый хвост, Заплывает ко мне комета В этот новый аквариум звезд! 1935

АВГУСТ

Ведь в августе ночи прекрасны, как дождь В безумном весеннем разливе; Тебя обдает, пронимает до слез И ранит под сердце навылет… Как в ливень, по телу мурашки и дрожь, Как в ливень, шумящий и краткий, Что вымочит сразу, до нитки, насквозь, Целует в виски и лопатки. Укрыться? Но всюду раскинулся свод, И капают звезды на плечи, И кажется: звездами свод изойдет И высохнет путь этот Млечный. 1935

ПОЛНОЛУНЬЕ

Летняя ночь… Дышит земля Тяжким цветов ароматом. Линия гор, луг и поля Лунным туманом объяты. Призрачный диск в небе плывет, Словно ладья по лагуне; Страшен и пуст кажется свод В летнее полнолунье. 1935

АЛЬДЕБАРАН

Как я люблю среди ночи глубокой, Крадя часы у сладостного сна, Созвездья называть по именам То Греции, то Дальнего Востока. Вот за окном меняется погода: Редеет лист и лужи в ряске льда. Но знает кто, что в это время года Восходит новая прекрасная звезда? Когда к земле не стелется туман И южный край прозрачен небосвода, Восходишь первый ты, Альдебаран, Ярчайшая звезда в созвездии Тельца, И зимней ночи, ночи без конца, Навстречу звезд выводишь хороводы. 1952

ЛЕТНЯЯ НОЧЬ

Ночь летняя спускается на землю, Какой покой, какая тишина! С ресницами, тяжелыми от сна, Деревья околдованные дремлют. Взгляни наверх: всё небо полно звезд! Дух занимается и голова кружится… Гляди глазами, мутными от слез, Как Млечный путь, что риза, серебрится. Колени сами клонятся в траву, И плакать хочется и хочется молиться, И сердце рвется из груди, как птица, Как будто Бога видит наяву.

ВЫСОКОЕ

МЫТО

Посвящается другу моей молодости

Андрею Ник. Лосскому

ВЫСОКОЕ МЫТО

Высокое Мыто – для всех небольшой городок, Где площадь, костел, а другого приметного нету. Высокое Мыто для сердца – такой уголок, Где прожиты были три самые светлые лета. Высокое Мыто по карте лежит в стороне От Праги: вокруг заливные луга, огороды, Для сердца – Высокое Мыто в волшебной стране, Где всё воскрешает ушедшие юности годы. 1951

ЛЕТНИЕ СУМЕРКИ

Сумрак льется в окно, смолкли птицы, Скоро первая брызнет звезда. Тихо всё… Только ветер страницей На столе шелохнет иногда. И тогда у окна занавески Надуваются, как паруса: В этот час обескрылели вести И смолкают людей голоса. Мы с тобою огня не рассветим, Чтоб огнем не вспугнуть полусвет: Мы с тобою притихли, как дети Перед елкою на Рождестве. Мы с тобой не нарушим молчанье, Совершенное в скудости слов… И душа – потрясенное зданье Тишиною до самых основ. 1935

УСТАЛОСТЬ

Ах, это тепло от земли И это вечернее небо, Усталые ноги в пыли, Стол где-то в саду, Стакан молока и ломоть душистого хлеба… Ах, это тепло от земли и это вечернее небо! И эта, как сладостный яд, Усталость, сковавшая члены, Внезапно умолкнувший сад. Газон, где левкои цветут, И сон, для которого каждый усталый – заранее пленный. Ах, эта, как сладостный яд, усталость, сковавшая члены! 1937

«Я не могу писать стихов…»

Я не могу писать стихов: Душа угрюма… Ни верить снам, ни слушать снов, Ни верить думам. И только луч, какой-то луч, Светло певучий, Пронзает груды черных туч И ранит тучи. И только волн глухой прибой, Как в дней начало, Идет одной сплошной волной И бьет о скалы. Я вижу сад, огромный сад, Как песнь разлуки, Из окон льются и летят И плачут звуки. Сад притаился и молчит, Молчит и дышит: Рояля яростный прибой Далеко слышен. Я вижу девочку на вид (Ведь слез так мало). Что под Бетховена навзрыд Всю ночь рыдала. Аппассионата! Вопль души, Стон безудержный… Я вся в слезах, в ночной тиши Стою, как прежде. И юность бедную мою По ризы краю В последний раз я узнаю И забываю. 1943

МОЛОДОСТЬ

Ты, может, позабыл? Но молодость свою Никто и никогда не забывает! Вот оттого-то я ее пою И с радостным волненьем вспоминаю, Как сад шумел, как искрилась вода, Как под ногами пели травы, Как проплывало облако курчаво И первая вечерняя звезда В потухшем небе трепетно мерцала. Но бури собирались иногда, Сад вдруг темнел и хмурилась вода, Деревья гнулись, листья трепетали, И небо становилось цвета стали… Всё это есть и ныне. Но тогда Свежее были радость и печали. 1952