Орхидея

Кренц Джейн Энн

Эльвира хихикнула.

— Превосходно подмечено, дорогая. Я так понимаю, вы не большой поклонник метадзен-синергетической философской поэзии?

— Честно говоря, да, — призналась Орхидея.

Раф даже не потрудился скрыть своего раздражения.

— Почему?

Не впервые ей стало любопытно, отчего ее мнение имело для него такое значение.

— Я думаю, что в лучшем случае это направление в литературе тупиковое. Вероятнее всего это была большая шутка, навязанная литературному миру.

— Понятно, — Эльвира приподняла изящно изогнутые серебристые

брови. — Как занимательно думать, что я многим рисковала только для того, чтобы украсть поэтическую шутку.

— Но я действительно восхищаюсь финансовым чутьем этих поэтов, — добавила Орхидея. — В отличие от большинства, они разбогатели. Их труды все еще украшают полки любой библиотеки трех городов-штатов, и было время, когда они были самыми востребованными в книжных магазинах. Все, кто что-либо из себя представлял, их читали.

— В моей личной коллекции имеется три оригинала, — сказал Раф угрожающе нейтральным тоном. — Морланд, Дженкинс и Сингх.

Орхидея сказала себе, что не должна позволять ему понукать собой. Но мужчина имел свое мнение, и это толкало ее на опрометчивые поступки. Она подумала, что это не новость. Это всегда было ее проблемой. Она уже издалека слышала чавкающий звук, но не могла противиться желанию еще глубже наступить в «студневую» трясину, стремительно погружаясь в это болото.

— Надо отдать должное этим метадзен-синергетическим философским поэтам, — охотно продолжала развивать свою мысль Орхидея. — Морланд и его товарищи были проницательными дельцами, даже если их поэзия и похожа на то, что может написать каждый пятиклассник.

Повисла короткая, но весьма напряженная пауза.

— Полагаю, было бы слишком ожидать, что вы оцените ясную и образную силу метадзен-синергетической поэзии, — сказал Раф подозрительно вежливым тоном.

Интонация его голоса была как гладкое лезвие, настолько острой, что, по мнению Орхидеи, могла бы рассекать кости. Она ответила ему своей самой ослепительной улыбкой.

— Да, — подтвердила она. — Это было бы слишком.

Его глаза сузились.

— Раф, дорогой, оставьте это. — В смешливых синих глазах Эльвиры заплясали лукавые огоньки. — Не думаю, что у вас получится запугать мисс Адамс и заставить ее притвориться, что она восхищается философской поэзией.

— Скорее всего, — сухо сказал Раф.

Даже не глядя на него, Орхидея знала, что в отличие от Эльвиры Раф абсолютно серьезен. Она вежливо улыбнулась и гладко продекламировала:

— «Синергия, слияние, гармония. Даже хаос ищет баланс».

Глаза Эльвиры одобрительно распахнулись.

— Да ведь это прекрасно, дорогая. Какой метадзен-синергетический поэт написал эти строки?

— Я. Пятый класс у миссис Крамер.

Эльвира засмеялась.

— Один-ноль в вашу пользу.

Раф не смеялся. Она чувствовала его задумчивую погруженность в себя так же, как ощущала ауру парапсихической силы. Она была почти уверена, что, если обернется, рискует порезаться об острый край раздражения в ледяных серых глазах.

«Какая ему разница, восхищаюсь ли я украденным томом поэзии

Морланда?» — недоумевала она. Это был лишь один из длинного списка вопросов, касающихся Рафа Стоунбрейкера, составленного ею за неделю.

Она не знала, что думать о нем. Время от времени Орхидею посещало тревожащее чувство, что он ее изучает. «Или, если быть точнее, испытывает», — размышляла она. В любом случае это странное ощущение выводило ее из себя.

К сожалению, вопреки прогнозу, данному Клементине, Орхидея наслаждалась работой с Рафом. Она оказалась совсем другой и гораздо более интересной, чем обычные сеансы фокусирования. Орхидея стала подумывать о том, что у нее имеется талант к частному сыску.

В ходе первых двух дел она помогла Рафу найти утерянную картину периода Третьего поколения и выйти на след очень дорогостоящей пони-гончей, которую выкрал с конюшни грум.

Стало ясно, что в «Расследования Стоунбрейкера» обращались только в крайнем случае, когда требовалась конфиденциальность ведения дела. К Рафу шли те, кто не хотел огласки или внимания со стороны полиции.

И все же дело на этот вечер было уникально по своей сути. Орхидея до сих пор не могла сказать точно, зачем Раф ее нанял. Она была почти уверена, что он знал, кто украл книгу, еще до того, как позвонил в «Синерджи инкорпорейтед» и попросил прислать ее.

Что еще любопытнее, Эльвиру Терлок совершенно не волновало то, что ее поймали с поличным с украденной ценной книгой. Напротив, было очевидно, что она очень гордится этим, демонстрируя ее Орхидее и Рафу.

У Орхидеи сложилось впечатление, что Эльвира и Раф были старыми знакомыми, между которыми давно установились неформальные отношения.

Эльвира посмотрела на Рафа.

— Полагаю, ты считаешь себя обязанным возвратить моего Морланда Джорджу.

— Он нанял меня именно для этого, — немного виновато ответил тот.

— Да, конечно, — отозвалась Эльвира.

Орхидея осторожно переспросила:

— Джорджу?

— Джорджу Йегеру. — Улыбка Эльвиры была теплой и немного задумчивой. — Это мой старинный друг.

Орхидея заморгала.

— Вы украли эту книгу у друга?

Эльвира ухмыльнулась:

— А почему нет? Шесть месяцев назад он выкрал у меня Кингслея. Я должна была сравнять счет.

— Ничего не понимаю. — Орхидея перевела взгляд с Эльвиры на Рафа. — Эта что, какая-то игра?

Раф пожал плечами, но ничего не сказал. На его лице со строгими, четко высеченными чертами ничего нельзя было прочесть.

— Для нас с Джорджем это, скорее, соревнование, — весело пояснила Эльвира. — Например, как регата или турнир по гольф-теннису. Идея, конечно, в том, чтобы обставить дело так, будто книгу своровал кто-то другой.

— Соревнование, — повторила Орхидея, наконец увидев ситуацию в истинном свете. — Кажется, поняла.

Эльвира дерзко и шаловливо улыбнулась.

— Мы с Джорджем оба овдовели. Возможно, вам поможет, если я скажу, что мы больше чем просто хорошие приятели. Эти легкие авантюры помогают держать наши отношения в тонусе.