Орий. Ом
Шрифт:
– Да однозначно нет, а мама?
– Сначала подготовь, и правду скажи.
– Представляю этот разговор, постой, а ты что-то говорил там за счастье людей и за мир во всём мире, эта лекция как у всех революционеров – психопатов. Ты туда зачем?
– Вот вопрос правильный. Я не психопат и не купленный революционер, развязывать кровавых войн, намерений нет. Я за Правдой в допотопные времена. До Всемирного потопа.
– Ну и зачем тебе это? Войной ты доказывать это никому не будешь, я поняла. Как это может быть применимо здесь – в наше время? Ты отдаёшь себе отчёт? Что это будет? Секта каких – то,
Алёна смотрела перед собой и жестикулировала руками, пока говорила, закончив, она посмотрела на него удивлённо и возмущённо одновременно. Он облокотившись на руль и подперев голову смотрел на неё таким взглядом, будто и эти возмущения и другие тоже ему известны.
– А что ты ухмыляешься? Ты парируй.
– А сколько можно?!
Сказал он с таким серьёзным видом, что у Алёны пропало желание на секунды сомневаться. Я ограничен во времени, мне ещё нужен человек. И найти его надо сегодня.
– Весело, Богдан, тоже с улицы, как и я?
– Вот именно просто родные и близкие не подходят, тогда ты слишком связан для объяснений и нет гарантий безопасности.
– Да, могут полечиться отправить. Последний вопрос и я пойду. Чем ты руководствуешься при выборе людей? Ведь, гипотетически с этим третьим мне тоже, если что, рядом быть?
– Не всё так. Это не менее важный и ценный человек. Кого попало и нельзя. Третий – наш гарант на возвращение. Он не летит, здесь остаётся, и ещё обучение длится тридцать дней, принять решение придется без отступного. Алёна, возможно, сама маму ты убедить не сможешь, наберёшь мой номер – я с ней поговорю.
– Спасибо, я уж сама как – ни будь.
– Как – ни будь не надо, только правду говори, и мне с этого момента только правду, договорились?
– Хорошо, пока. Алёна шла домой и не могла взять в толк что это? Чушь или, или что? «Не, ну интересно, конечно, когда книгу читаешь или кино смотришь, а тут и этот один день, мама, учёба. Голова кругом». Придя домой, она подошла к маме и обняла её.
– Я тебя очень люблю, мамочка.
– Ты чего так рано, нагулялись или чего случилось?
– И то и другое, Мамуля, я пойду немного отдохну у себя и позже расскажу, хорошо?
– Давай, давай.
Алёна смотрела на мать, словно впитывала в память образ её и думала: «Как я тебе расскажу? Надо идти отдыхать, а лучше проснуться завтра и понять, что это был сон». Алена уснула и то, что ей приснилось, было настолько правдоподобно, проснувшись, она не поняла, ложилась, спать она или нет. Ей снилось, словно она легла и уснула, но от разговора в соседней комнате – она проснулась. Кто – то пришел и общался с мамой: «Голос знакомый. Богдан!» Она встала и подошла к двери. Но ни открыть дверь, ни шевельнуться, ничего сказать она не могла. Могла только слышать и то обрывки фраз, она попробовала вернуться к кровати, ей удалось даже лечь. Только там было совсем плохо слышно, и она вернулась к двери. По интонации мамы она поняла, что та с Богданом будто соглашается: «Весёленькое дело, они за меня – обо мне всё решили», она устала стоять неподвижно, и пошла спать. Утром, чуть ли не в одном тапке она прибежала к маме, был выходной, и она ещё лежала, но уже проснулась. Алёна залезла к ней в постель, но первая заговорила мать:
– Странный сон я видела.
– Ой! А
– Я твоего Богдана во сне видела.
– Да ну?
– Да, не перебивай, мы с ним поговорили даже…
– Ой, мам я даже догадываюсь о чём.
– Вряд ли догадываешься.
– Мам, я за дверью в этом сне стояла и слышала правда, плохо, но догадываюсь о чём речь, он меня у тебя, отпрашивал, как в детстве помнишь, дворовые друзья – погулять.
– Да нет, я Аленусь в вашей команде. Я – ваш гарант возвращения.
– Да… я, не знаю, что я с ним сделаю за это. Ты вообще понимаешь, что он предлагает? Мне кажется это какой то бред.
– Очень хорошо, больше того, он даже сказал, что я его лучше тебя поняла.
– Ах вот так даже? Всё равно он получит.
– Как, дочка он тебе сильно нравится!
– Мама, он залез в мой сон и не выпустил из комнаты. Нравится. Нравится, кролику, что он подопытный? Мать погладила её по голове.
– Кролик, по сравнению с ним, да, но очень симпатичный.
– Утешает сразу.
– Пойдём, Аленуся, пить кофе, и приводить себя в порядок, в 9 – первое занятие у нас. Алёна потрогала волосы, посмотрела на пижаму и тихо произнесла:
– Первое занятие у нас. Как у нас! У нас здесь?
– Да, да здесь, ты умылась? Садись, пей кофе.
– Мама, ты то, как согласилась, ладно я.
– А что ладно ты – с тобой то, как раз больше сложностей, ты ему то веришь, то нет.
– Когда он всё успел тебе рассказать?
– Тогда, когда ты не успела или не захотела, вчера вечером и сегодня ночью, но всё во сне, который он зафиксировал, чтобы мы не забыли его. Правильно сделал, что сам меня посвятил в это, ты бы, не обижайся, так не смогла.
– Ну, куда уж мне, кролику Аленусику.
– Хорошо, давай отмотаем назад вашу встречу, ты пришла вся в смятении, не знала, что мне сказать. А он, как я поняла во времени ограничен, дал тебе день, а ты на последние 12 часов всё оставила, он это понял и решил сам действовать.
– На какие 12 часов?
– До 9 вечера – 12 часов. Ты вообще на время смотришь, кроме, когда на учёбу бежать? Давай вот как построим разговор, чтобы ты меньше нервничала, я сейчас, расскажу всё, что я знаю, потом отвечу на твои вопросы и задам свои. Так мы меньше будем ругать кого – либо и к чему-нибудь придём. Смотри на все эти вещи не так агрессивно, попроще.
– Но мам… Я-то считала, что это мне тебя успокаивать придётся…
–Как видишь не нужно так! Теперь я говорю, а ты, на данный момент, слушаешь. Я поняла следующее: он хочет попасть в одну из чистых сфер, где прошлое только случается, а будущее ещё не наступило, вероятно, существует – временной разрыв, на его границу он и летит.
– Пусть лезет куда хочет. Мы при чём, тоже мне «избранные» погибнуть, что это за счастье в коробочке?
– Ты пойми, он давно искал, нашёл нужных ему людей в нас. Мне, например, интересно, я бы книгу написала про ваши приключения, он соберёт правдивый исторический материал, а у тебя будут незабываемые приключения, первые и единственные на земле. В том, что мы ничего не теряем он прав, кроме дней сурка в оковах быта. Он хоть мир этот повидал, а мне, наверно, и не светит, так что от приключений не отказывайся.