Орки
Шрифт:
– Ясно. Бери всех, кто тебе будет нужен.
К ним подошел один из дозорных.
– На той стороне машут зеленой ветвью
Командиры переглянулись.
– Ты когда что-нибудь такое слышал?
– Нет, но лучше нам быть готовыми ко всему. К Бою!!!
Через минут десять к ним подвели троих длинноухих.
Двое молодых на вид десятников и высокий даже для них, уже взрослый воин. Понять возраст у них было всегда трудно. У высокого возраст выдавали глаза, тусклые, уставшие глаза старика. Одеты они были только в подоспешники и без какого-либо оружия.
Их окружали ощетинившиеся орки, едва сдерживающиеся от желания порвать пришельцев. Парламентеры старались
– Зачем вы пришли?
– с трудом выговаривая слова, пророкотал сотник.
Оба десятника одновременно скорчили гримасы, выражавшие брезгливость.
– Орк, мне больно слышать слова моего языка из твоей пасти. Лучше я сам скажу тебе, что нам от вас нужно. У вас три пленницы, мы пришли заменить их. Мы все более сильные и знатные воины, чем эти лучницы. Для вас великая честь и удача, взять нас в плен.
– Не вижу смысла, вас менять. Вы пришли сами, у нас на три пленника больше. Гурмуд, они твои.
Один из десятников, побагровев, взорвался и заорал.
– Я, десятник Лаз..
Гурмуд прервал его звонкой плюхой по лицу.
– Мне все равно, как тебя зовут, ты для меня просто мясо. Пока живое. Тащите и пакуйте их.
– Оставь этого мне, на время. Хочу поговорить.
Гурмуд кивнул и ушел за своими орками, тащившими ругающихся пленных.
Сотник, кряхтя, сел на землю перед Длинным. Несколько мгновений они рассматривали друг друга.
– Ты старше этих, намного. И не меньше, чем сотник. Зачем вы пришли, мне непонятно, знали ведь, что мы вас не поменяем. Если только это не какая-то ваша клятва. Но мне это и неинтересно. Почему вы так упорно идете за нами? Вы разгромили нас, когда с нами был Темный. Мы ушли от вас на месяцы пути. Мы посылали к вам послов с предложением мира. На любых условиях. Никто не вернулся. Через пять лет пришли вы и начали убивать.
– Глупо напоминать тебе орк, что у нас с вами давние счеты? Тысячи лет вы служили Темному. Моря крови между нами, вы убивали и убивали. Мы не остановимся, пока не сотрем вас с лица земли. Я живу уже больше четырех сотен лет, все это время я сражаюсь с вами. Сотни моих соратников умерли у меня на глазах от ваших рук. Это наш последний поход перед тем, как мы уйдем отсюда. И ты прав, я поклялся сберечь одну из ваших пленниц или разделить с ней ее судьбу. Глупая девчонка перебралась на ту сторону реки, пока я наводил порядок после первой попытки. С песней ты, конечно, нас подловил, отдаю должное твоей хитрости орк. В нашем войске оказалось слишком мало бывалых воинов, а молодежь взбесилась, услышав вас.
Хмыкнув, сотник почесал себе голову и иронично посмотрел на собеседника.
– Мне четыре десятка сезонов, кажется так. И у меня тоже есть, что сказать по поводу вашей злобы. У нас к вам счет не меньше. Я и сам чудом уцелел, когда вы выжгли нашу Яму, живьем сожгли всех. Просто не нашли меня, еще щенка, забившегося в щель скалы. Но мне война надоела еще сезонов двадцать назад. Вы - Длинноухие или очень долго взрослеете или просто сами по себе глупые. Четыре сотни сезонов воевать, я бы умер от скуки. Тебе не обидно, что столько лет ты потерял? Заберите его, мне не о чем говорить с ним.
– Постой, орк. Ответь мне, вы сильно поменялись. Мы это только недавно стали понимать. Что с вами произошло?
– эльф, пытаясь вырываться из тянущих его рук, почти кричал.
К сотнику, знаком остановившему тянущих эльфа орков, подошел коренастый, невысокий всадник варгов. Поклонившись, прохрипел.
– Правом последней воли прошу у вас места в вашем
Вглядевшись, сотник узнал того всадника, что сидел у раненого варга.
– Умерла?
– орк кивнул - Вожак стаи тебя отпустил?- еще один кивок, - найди себе место для смерти, воин.
Вновь повернулся к эльфу. С трудом подбирая слова проскрипел.
– Поменялись? Да, мы поменялись. Когда пал Темный, мы едва не умерли все. Многие и умерли. Многие умерли позже. Многие обезумели, и мы убили их сами. Только самые сильные смогли победить отчаяние и слабость. И мы ушли искать место для себя. Нашлись Старшие похода. Смогли сбить опять отряды. Мы стали жить. Да, жить. Многое поменялось. Самка, стоящая рядом в строю, не только еще один меч, но и тепло здесь, - он стукнул себя по груди, - и мне хочется видеть наших с ней щенков. МОИХ щенков. Когда голод, я не рву еду из рук рядом стоящего, а делюсь с ним. Все поменялось. И за это я умру здесь. Иди, Длинноухий, найди и встреть достойно свою судьбу.
– И ты прощай, орк. Может, нам и стоило выслушать ваших послов.
Еще через час он провожал варгов Гурмуда и его самого. Отвязав со столбов четырех наиболее живучих пленника и увязав их вместе с остальными на спины варгов, отряд стоял в готовности.
– До встречи у Темного, я знаю, что ты будешь стоять со мной рядом, сотник.
– До встречи, Вожак Стаи, надеюсь, что твой варг, там будет не такой заморенный.
За валом загудели горны идущей в атаку пехоты врага. Тронувшиеся в путь варги и их всадники дружно заревели в ответ, прощаясь с остающимися воинами.
Рассветает.
В углу у скалы, где она прилегает к валу, привалившись к ней спиной, сидит утыканный стрелами и обломанными копьями мертвый тролль. Рядом лежит переломанная дубина. Ему на ногу откинулся сотник, так и не выпустивший из руки клинок. У самого вала свернулся клубком старый гоблин, не выпустив из лап свою окровавленную лопату. У вала все еще продолжаются схватки в которых немногие еще живые орки стараются подороже продать свою жизнь Вся остальная площадка за скалой и валом завалена неподвижными телами. На нее шатаясь, выходит орк-пращник. Не обращая внимания на хлещущую из отрубленной левой руки кровь, другой рукой из сумки на поясе достает камень. Сунув его в рот, зубами заряжает пращу, размотав ее, посылает снаряд в сторону продолжающейся схватки. Радостно скалится и стекленея глазами, валится лицом вперед. Мимо его падающего тела, истошно вопя пробегает эльф-лучник, у него на спине сидит, вцепившись в него руками и ногами, орочья лучница и, рыча, рвет ему зубами горло. Эльф валится, крик переходит в хрип и бульканье, дернув ногами, он затихает. Лучница рвет с его пояса кинжал, в ее спину входят две стрелы. Выгибаясь и шипя, она пытается встать и валится на свою жертву. У вала остервеневшие от ярости латники эльфов и людей опускают окровавленные клинки, последние защитники вала пали.
И только у самого берега реки, где на другой стороне, были еще слышны боевые кличи Ведьм с Рваного кряжа, крутился с двумя ятаганами, плюясь кровью на врагов, молодой всадник варгов.
Древние горы, древние, как сам этот мир. Стена серого базальта, вершиной скрывающаяся в облаках, настолько крепкого, что время почти не оставило своих следов на нем. Предгорья, глубокими ущельями спускающиеся к равнине, заросшие лесом или абсолютно голые. Реки, вырывающиеся из разломов стены и несущие свои воды к подножью. Вырываясь из ущелий предгорья, они разливались, образовав огромное болото. Вытекавшая из болота река называлась жителями равнин Чернавкой за темный цвет ее воды.