Орлы в пустыне
Шрифт:
Те нехотя двинулись вперед, вставая в некое подобие строя — как раз чтобы заткнуть дыру в парапете своими телами, точно живыми зубцами. Впереди всех по центральной лестнице рвался персидский поединщик с налитыми кровью глазами и звериным оскалом; остальные пытались его обойти.
— К бою! — гаркнул Фалько.
Поединщик выхватил из-за спины шамшир и, преодолев последние ступени одним махом, полоснул Фалько по ногам. Тот вовремя опустил щит. Клинок глубоко вгрызся в кожу и дерево, во все стороны полетели щепки. Злой оскал перса превратился в торжествующую ухмылку... пока он не попытался выдернуть меч
Глядя на падающее тело, Фалько на миг замер. Кого он убил? Человека. Чьего-то отца? Мужа? Сына? Раскаяние обожгло его, точно удар бича. Это была кара, которую нес в себе каждый легионер — каждый солдат, — но о которой почти никто не говорил. Однако раздумывать было некогда: один за другим он наносил удары, даря смерть еще двоим. По обе стороны от него Арий и остальные работали так же: руки так и мелькали, копья раз за разом били вниз. В считаные мгновения камни башни стали скользкими от крови.
Раздался истошный крик: один из персов ухватил Латро за голень и стащил его с края разбитой стены. Римлянин рухнул, отчаянно размахивая руками, и с глухим ударом приземлился на эскарп. Кости хрустнули, на земле расплылось кровавое пятно. Фалько оцепенело смотрел на тело. Боевой брат, с которым они прошли столько лет, сгинул в мгновение ока.
Краем глаза он видел, что штурм идет по всей южной стене. Персы волнами захлестывали лестницы, к стенам притерлись две осадные башни — десятки вражеских солдат выплескивались с их мостиков на защитников. Вспышки стали и красные облака пыли окутали бастионы. Трубили горны, голоса срывались то на гордые кличи, то на предсмертные хрипы. Рука Фалько, сжимавшая копье, онемела от усталости. Внезапно стоявший рядом Пульсо выронил щит, и тот с грохотом улетел в бездну.
— Ты что твори... — начал было Фалько, но осекся.
Легионер где-то потерял шлем, и теперь в его черепе торчал персидский шамшир, глубоко увязший в кости, как нож в куске сала. Пульсо покачнулся, его руки повисли плетями, меч выпал из пальцев. Он уставился на Фалько огромными, как луны, глазами; по лицу его текла жижа из темной крови и ошметков мозга. Мгновение — и он рухнул там, где стоял, свесив одну руку с края стены. На месте Пульсо вырос убийца. Он вырвал меч и замахнулся на Фалько. Не раздумывая, Фалько присел и вогнал копье врагу в живот. Удар был сокрушительным: древко хрустнуло, а наконечник вышел из спины. Вонь разорванных потрохов ударила в нос, когда серо-синие петли кишок вывалились наружу, точно клубок змей. Враг упал на колени, изрыгая кровь, и Фалько понял — это конец. На башне осталось всего трое легионеров. Этого не хватит, чтобы удержать высоту. Не тогда, когда тысячи персов рвутся сюда и...
Над ним выросла тень. Осадная башня качнулась, точно голова Кракена, вынырнувшего из волн у самого борта лодки. Фалько увидел безумца на крыше деревянного чудовища, услышал громовой рев тех, кто стоял за закрытым мостиком на верхнем ярусе. С глухим стуком дерево ударилось о камень, мостик
— Назад! — закричал Фалько товарищам.
Он, Арий и Друз попятились, быстро сбиваясь в крошечный оборонительный узел у самого края башни, обращенного к городу.
— Сомкнуть щиты! — проревел Фалько. — Плечом к плечу!
Трое легионеров лязгнули щитами, создавая подобие стены, пока всё новые персы высыпали из осадной башни и карабкались по лестницам. Враги бросились на них с единым боевым кличем. Оставшись без копья, Фалько вырвал спату из ножен. Чье-то копье ударило в него, и он едва успел парировать клинком; во все стороны полетели искры. Когда второй перс замахнулся для смертельного удара на Ария, Фалько вогнал свой меч врагу под мышку, спасая друга. В пылу схватки он чувствовал, как содрогаются от ударов Арий и Друз, слышал их хрипы, крики, стоны и ругательства. Камни под ногами стали мокрыми и скользкими от крови, а персы давили всё сильнее. Первым погиб Друз: у него вырвали щит и раскроили голову булавой.
Теперь персы буквально затопили Фалько и Ария. Обоих прижали к земле, заставив встать на одно колено под прикрытием измочаленных щитов. На них обрушился град ударов; один клинок распорол Фалько бицепс, другой полоснул по уху, третий пробил ногу у колена.
— Митра, услышь нас! — вскричал Фалько, видя, как его щит рассыпается в щепки.
Ответом стала серебристая вспышка и басовитый клич. Шестнадцать легионеров взлетели по ступеням на крышу башни и врезались во фланг персам. Они опрокидывали врагов, рубили их наотмашь и гнали назад к лестницам, сбрасывая некоторых со стены в пропасть.
Дрожа и тяжело дыша, Фалько и Арий опустили щиты. Они смотрели, как подоспевшие бойцы длинными шестами отпихивают персидские лестницы. Высокие лестницы, на которых всё еще висели люди, закачались, замерли почти вертикально и с многоголосым воплем рухнули назад; те, кто был выше всех, разбились о землю. Тем временем шквал пылающих стрел впился в деревянную осадную башню. Громадное сооружение вспыхнуло, как факел; когда люди на нижних ярусах бросились бежать, под тяжестью тех, кто оставался наверху, башня накренилась. Она рухнула, точно поверженный великан, взорвавшись на склоне эскарпа тучей щепок и огня.
Фалько и Арий переглянулись и поднялись с колен. Они видели, что персидский штурм отбит по всей длине куртины. Армии шахиншаха в беспорядке отступали вниз по насыпи. Те шестнадцать человек, что спасли их, пришли с соседнего участка, где осаждавших уже отбросили.
— Мы сделали это? Мы победили? — прохрипел Арий.
Центурион, пришедший с подкреплением — его лицо было исчерчено полосами пота и крови, — мрачно посмотрел на него.
— Мы отбились, но это была лишь первая волна.
И верно: Фалько заметил, что отступающие персы просто возвращаются на свои позиции в осадном кольце. Он окинул взглядом городские укрепления: разбитые катапультами парапеты теперь напоминали неровный ряд гнилых зубов; камни блестели от крови, на них висели утыканные стрелами и копьями тела. По его прикидкам, погибли сотни, а может, и больше двух тысяч легионеров. Персов полегло не меньше, но для их несметных полчищ это была лишь легкая царапина. Он подошел поближе к центуриону, чтобы никто не слышал.