Оруженосец
Шрифт:
— Она взяла деньги, лошадь — своего конька Буцефала. Кое-какие припасы, которые стащила из кухни.
— Драгоценности, платья? — прищурился Смарагульф.
— Нет. Мы все изучили. Она убежала в том, что было на ней. Это и странно.
Чародей тер свой прыщавый нос, глядя куда-то в стену. Вытащив платок, он высморкался.
— Нет, вы ошибаетесь… — пробормотал он.
— Вы что-то знаете? — занервничал Астальф. — Ваша магия помогла?
— К чарам я еще не прибегал. Я взял себе за правило сначала составить картину на основе логики
Сбитый с толку король заморгал. Какие факты? Неужели он думает, что от него что-то скрыли?
Смарагульф снова запорхал по спальне, словно большая, плохо скроенная бабочка. Его хламида развевалась.
— Так, все ясно. Совершенно и однозначно! — возгласил, наконец, чародей.
В этот момент вернулась Ластинда, она остановилась в двери, мрачно взирая на вундеркинда.
Смарагульф сиял совершенно неприлично для места, где царствовал, хотя пока и неофициально, траур.
— Картина сложилась.
— Может, и нам расскажете, молодой человек? — еле сдерживаясь, предложил король.
— Ваша дочь любит истории о героях, рыцарях, да?
— Да. Сущее наказание. У нее голова была забита исключительно этой дрянью, — сказала Ластинда. — Подозреваю, она мечтала сама стать… одним из них. Хорошо, что она девушка.
— Вот в этом-то и вся закавыка. Эмма убежала, переодевшись юношей!
Королевской чете такое в голову не приходило, хотя они успели за эти дни передумать много всякого. Оба стояли, как громом пораженные, не меньше двух минут. Смарагульф начал думать, что перегнул палку.
— Как же это возможно? — выдавил наконец Астальф.
— Технически? Ну, где-то она раздобыла одежду, раз ничего не взяла отсюда. По-моему, логично.
— Но зачем? — спросила королева, наливаясь кровью.
— Ну… я думаю, чтобы меньше привлекать к себе внимания. Это чистая психология. Юноша, путешествующий в одиночку, не вызывает вопросов. А девушка, едущая неизвестно куда без сопровождающих? Само по себе подозрительно и соблазнительно — я имею в виду для субъектов с нехорошими намерениями. Лучше не рисковать, правда? Поставьте себя на место Эммы.
— Ага, вы ее оправдываете? — фыркнула Ластинда.
— Нет. Просто сообщаю вам свои умозаключения. Накануне вы ссорились? Вы сказали принцессе что-нибудь, что подтолкнуло ее к побегу?
Королевская чета замялась.
— Говорите все. Важна любая мелочь, — сказал чародей. — Сейчас не до скелетов в шкафу. Обещаю, это останется между нами.
— Я сказала ей в день побега, что мы объявим о дате ее свадьбы, — произнесла королева обреченно. — Ее жених… скажем так, не из лучших во всех возможных отношениях. Мы хотели выдать Эмму за него, чтобы навсегда исключить риск рецидивов.
— Не понимаю.
— Наша дочь, — начал король, — своенравна, независима, умна, к тому же обладает такой неимоверной силой, которая не снилась никому и никогда от начала времен. Кто возьмет ее в жены? А семья Тагульфа была согласна на этот брак.
— Ясно. Это довольно типично для девушек, убегать накануне свадьбы. Но во всяком другом случае принцесса бы уже вернулась, но здесь, я думаю, все серьезно. А записку она написала?
— Да, — король передал чародею бумагу, которую Эмма оставила в книгах.
— Хм, — сказал Смарагульф, прочитав. — Информации мало, только уверения в любви и что с ней все будет в порядке. И конечно, никаких указаний, куда она собиралась поехать. Родственники в других королевствах есть?
— Нет, — ответила Ластинда.
Смарагульф прошелся туда-сюда, заложив руки за спину.
— Думаю, у Эммы был четкий план, куда ехать и зачем. Это не побег из той серии, когда девица в отчаянии просто мчится сломя голову куда глаза глядят. Принцесса знала, что делает.
— И откуда у нее такая изворотливость? — Королева посмотрела на супруга.
— В тебя, наверное, — проворчал тот.
— Сейчас не до семейных дрязг, — встрял Смарагульф, окончательно освоившись. — Давайте вместе подумаем, куда Эмма могла двинуться.
— Откуда нам знать? Мы тут с утра до вечера только и думаем, — сварливо произнесла Ластинда.
— Принцесса убежала, переодевшись в мужское платье. Очевидно, не с любовником и не за любовником. Впрочем, может быть, она с кем-то переписывалась и тот подбил ее на побег?
— Я бы знала, — твердо сказала королева.
— Не переоценивай себя, дорогая, — заметил король.
— Хм, ладно, — кивнул Смарагульф. — Будем считать, что не к любовнику, пока не доказано обратное. Тогда что?
— Да — что? — уткнула руки в бока Ластинда. — Что Эмма собирается делать в этом большом и жестоком мире, переодетая в мужскую одежду?
Чародей поднял вверх палец:
— Это главный вопрос. Ответив на него, мы найдем Эмму.
Смарагульф начал рыться в саквояже и вытаскивать из него всякие штуковины. Что-то королевской чете было знакомым, что-то слегка, что-то незнакомым вовсе. Одним словом, маг собирался пустить в дело свой инвентарь. Прямо тут, в спальне принцессы. Подумав, Астальф махнул рукой. Что они теряют, в конце концов? Ради спасения дочери он был готов терпеть что угодно.
— А что вы делаете? — спросила Ластинда, не выдержав, через пять минут.
Смарагульф успел нарисовать в центре комнаты круг и с помощью раскладной линейки чертил в нем пересекающиеся линии разноцветными мелками.
Погруженный в себя, маг удивленно посмотрел на королевскую чету через криво сидящие очки:
— Ах… мне надо остаться одному. Манипуляции требуют полного сосредоточения. — Высморкавшись, Смарагульф ринулся к Астальфу и Ластинде. От такого натиска они попятились. — Я буду работать пару-тройку часов. Так, сейчас одиннадцать… О! Как раз. Обед подадите в час, к тому времени, наверное, я буду располагать кое-какими наработками. И никакого мяса!