Оружие
Шрифт:
Кельвин помнил об этом и потому в глубине души осознавал несостоятельность задуманного плана. Но ему не было до этого дела. Единственной альтернативой успеху являлась мученическая гибель, которая — в нынешнем состоянии духа — Кельвина не страшила. И он с мужеством отчаяния ступил на борт своего корабля.
Долгие, невообразимо долгие часы занял путь к маленьком) спутнику Марса, но наконец перед глазами землянина предстали изломанные пики гор. Осторожно кружа над ними, Кельвин размышлял, имеется ли над поверхностью Деймоса защитный экран. Он не осмелился бы посадить корабль, не убедившись в безопасности посадки.
Чтобы не
Первая удача вселила толику оптимизма в душу Кельвина. Экрана не существует!
Он осторожно направил корабль вниз и посадил его в неглубокой миниатюрной долине, с противоположной Марсу стороны. Лучи солнца достигнут ее не скоро, а значит, звездолет пока в безопасности.
Кельвин покинул борт, его громоздкая в скафандре фигура ступила на каменистую почву Деймоса. Для начала следовало разведать окрестности, чтобы впоследствии — когда и если ему удастся завершить с честью рискованное предприятие — без труда найти корабль. Затем его мысли устремились к поискам лаборатории. Перед Кельвином стояло три задачи — обнаружить вход, избежать слежки, отыскать рудиментол. Итак, сначала следует найти святая святых — вход в это царство науки.
Делая первый шаг, Кельвин напряг мускулы и в то же мгновение его ноги оторвались от земли, тело взмыло в воздух, описало дугу и с убийственной медлительностью стало опускаться. Пытаясь встать на ноги, он выписал второй головокружительно кульбит. Кельвин горько чертыхнулся. Здесь, на Деймосе, он практически невесом и беспомощен. Необходимо проявить изобретательность. Вцепившись в острые края каменного выступа, он слегка подался вперед, стараясь прикладывать как можно меньше усилий. Но едва рыпнулся, как пятки задрались выше головы, а руки оторвались от камня. Зато в этот раз, по крайней мере, вектор перемещения был направлен горизонтально вперед, и когда тело наконец прекратило скользить, выяснилось, что преодолено не менее десяти ярдов.
Выбрать курс следования не представлялось возможным, да и заморачиваться не стоило. Стоя на месте, он не приблизится к цели, в то время как, продвигаясь, неизбежно на что-нибудь натолкнется. Но только Кельвин решил приступить к исполнению этого незатейливого плана, как пришлось замереть и тут же упасть ничком, едва осмеливаясь дышать. Где-то впереди послышались резкие, немелодичные звуки марсианской речи. Приемник уверенно принимал сигналы, но Кельвин лишьструдом мог разобрать их. Его знания марсианского языка хватало лишь на то, чтоб понимать медленно произносимые слова, а уж чтоб изъясняться на этом языке — нет, такие подвиги ни одному землянину не под силу.
Марсиан было двое. Кельвин отчетливо видел их через про* свет между двумя валунами. Затаил дыхание. Неужели экран все-таки имеется? Значит, они заметили его и разыскивают? Если так, то ему недолго осталось прятаться.
Вдруг, как раз в ту минуту, когда он
Трудолюбиво преодолевая дюйм за дюймом, Кельвин приблизился к той же каменной стенке. Небольшую металлическую рукоятку ни спрятать, ни замаскировать марсианам в голову не пришло. Дома, на Земле, он непременно учуял бы в этом подвох, возможно, предательскую ловушку, но марсиане слишком сильны и слишком индифферентны ко всему на свете, чтобы затруднять себя устройством ловушек.
Шагнув внутрь, Кельвин, как и ожидал, оказался в воздушном шлюзе. Почти сразу распахнулась внутренняя дверь, и он увидел перед собой длинный узкий проход, со стенами, излучавшими рассеянное желтоватое сияние. Прямой, без единого поворота, коридор не сулил укрытий во имя спасения своей шкуры. Но он был пустым, и Кельвин, не задумываясь, двинулся вперед.
Даже незначительная, подобная той, что имелась на Марсе, гравитация казалась отрадой после почти полного отсутствия веса, которое он испытывал на поверхности Деймоса. Стальные подошвы не производили ни малейшего шума на противоударном полу. Коридор заканчивался балконом, и Кельвин, дойдя до него, помедлил минуту, изучая обстановку.
Гигантское пространство, разделенное перегородками на этажи и отсеки, расстилалось перед землянином. Его ошеломило множество лифтовых шахт и опорных колонн, стройные силуэты которых стремительно убегали в головокружительную высоту. Глубоко внизу, неразличимые глазом, смутно темнели контуры огромных механизмов. А вокруг Кельвин различал всевозможные многочисленные аппараты самых разных типов. И везде, везде сновали марсиане.
Дверь сбоку была приоткрыта, он нырнул туда и оказался в пустой комнате, являвшейся, очевидно, служебным помещением или хранилищем. Наконец, находясь в относительной безопасности, он смог отвинтить и снять с головы шлем, поглубже вдохнуть свежий бодрящий воздух и постоять ми нуту-другую, обдумывая следующий шаг.
Наблюдая за деятельными марсианами, Кельвин откровенно растерялся. Иллюзорная удача скоро иссякнет и его обнаружат. Что делать? Внезапно желтое свечение стен угасло, и помещение постепенно залил призрачный синий свет.
Кельвин в нервном ожидании выпрямился. Не сигнал ли это, предупреждающий о появлении постороннего? Может быть, над ним просто насмехаются? Внезапно он почуял еще одну перемену — деловой шум внезапно стих, уступив место полной тишине. Страх Кельвина сменился любопытством, он медленно, на цыпочках выбрался наружу. Гигантская лаборатория купа* лась в том же синем свечении. Оказавшись лицом к лицу с этим царством неясных теней и темного печального света, он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Но тут же в памяти всплыли услышанные на поверхности Деймоса слова одного из марсиан — «период релаксации», он сразу сообразил, что означает затишье, и воспрял духом. Удача пока не повернулась к нему задом!