Ось земли
Шрифт:
«Сикора вооружен, будет стрелять» мелькнула в его голове мысль и, перекатившись по снегу, он не поднимаясь выстрелил в лейтенанта, который подбегал к нему с револьвером в руках. Пуля ударила в живот, и словно наткнувшись на невидимую преграду, Сикора рухнул на колени. Лицо его исказила гримаса невыносимой муки, но с трудом подняв револьвер, он пытался навести его на врага. Виктор еще раз перекатился по снегу и выстрел лейтенанта ударил в снег рядом с ним. Уваров приподнялся на левом локте, чтобы еще раз выстрелить и увидел, что его противник рухнул лицом в снег, и у его живота растекается кровавое пятно.
Виктор хотел встать, но вдруг почувствовал, что совершенно обессилел. Он на коленях подполз к отцу Петру и увидел, что лицо священника уже заострилось и стало непривычно чужим. Горло его было разорвано вместе
К месту схватки подбегала охрана и свободные от работы заключенные.
– Заключенных не подпускать – приказал Уваров солдату охраны – Вызвать начальника отделения.
Когда прибежал Толмачев, Уваров сказал: оформляй протокол инцидента. Смысл: Сикора сошел с ума, натравил псов на всех подряд, в том числе на оперуполномоченного. Пришлось открыть стрельбу на поражение. В инциденте погибли заключенный Воскресенский и сам Сикора. Его псы ликвидированы.
Борис с сомнением посмотрел на оперуполномоченного, но ничего спрашивать не стал. Он тоже кое-что знал о происходящем в зоне от своих осведомителей, но решил в это дело не вмешиваться.
Ночью Уваров пришел в фельдшерский пункт, где лежал отец Петр. Он включил тусклую электрическую лампочку и поднял закрывавшую священника простыню. Лицо покойника стало неузнаваемым. Было видно, что душа уже не оживляет его черт, и останки лишь ждут упокоения, чтобы окончательно прервать линию жизни русского человека Павла Воскресенского. В голове чекиста гудело пустое черное пространство. Он пришел к отцу Петру сказать ему прощальные слова и вдруг обнаружил, что слов нет. Уваров стоял перед священником и чувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью, а в душе, словно горячий вулкан назревают рыдания.
И они вырвались жгучей лавой, лишая его сил и воли. Он упал на колени и зарыдал глухо, словно зверь, извергая из себя боль и ненависть к этому миру, убивающему своих праведников. Он не помнил, сколько пробыл перед лежавшим на столе священником и очнулся, когда за окном залаяли овчарки, выводимые на утренний развод. Настала пора уходить. Виктор еще раз огляделся в полумраке тихой комнаты и словно увидел на стенах тени других невинно убиенных светильников своей земли. Снова спазм сжал его горло, но он преодолел его. Достал из кармана крест священника, который к нему в кабинет принесли вместе с его личными вещами, и поставил его в угол комнаты. Потом поцеловал отца Петра в лоб и тихо ушел в рассветную зимнюю муть.
Через день из Саранска приехала комиссия, которая не стала проводить доскональное расследование. Ей было известно, что Сикору перевели сюда из-за аналогичных инцидентов в Ельнинском лагере. Поэтому подобный исход представлялся ей логичным. Составив протоколы опроса участников и написав заключение, комиссия завершила работу хорошим ужином с лагерным начальством и следующим утром села в запряженные парой каурых сани.
Виктор махал рукой вслед гостям и чувство огромной правоты распирало его душу. Он нашел свой путь в жизни.
Булай и Кулиш
– Ну, что, Ник, как поездка на родину?
– Честно говоря, я ехал туда с надеждой, что все, мои подозрения рассеются и я вернусь в Германию с легкой душой.
– Не получилось?
– Вообще-то я понимал, что надежды мои безосновательны. Просто очень хотелось верить в чистоту нашей системы. Но Вы правы. Не получилось. Те парни из моего агентства, с которыми я смог поговорить доверительно, выложили мне такую кучу грязи, что я даже растерялся. Понимаете, с самого начала там стали происходить таинственные события. Ведь, к примеру, если согласно официальной версии, мы не обратили внимания на сведения о подготовке саудитами теракта, то проводится расследование, а потом, по его результатам выносится заключение, с которым знакомятся все сотрудники, кого это касается. Следующим актом является раздача наказаний и необходимые изменения в организации работы. На сей раз ничего такого не было. Этот новый монстр – Агентство внутренней безопасности, подмял все под себя и мы не знаем, что он накопал. Зато ребята, которые оказались рядом с этим делом рассказали мне следующее.
Из агентства добровольно уволились несколько парней, которые раньше работали по терроризму. При этом все они были специалистами по Ближнему Востоку, то есть, имели
Боб теперь свободен и он кое-что сказал. Если бы он был в штатах ЦРУ, он, конечно, не сказал бы. Но теперь сказал. Он сказал, что не знает, кто это может быть. Но возможно, мне будет полезна следующая история. У одного нашего сотрудника появилась навязчивая идея: узнать, куда делся самолет, который, якобы ударил в Пентагон. Ясно, что никакой самолет в Пентагон не ударял, а ударила крылатая ракета, а тот рейс № 77 просто куда-то делся и все об этом молчат. Представляешь, целый самолет с людьми растворился в воздухе и это никого не волнует. Однако в диспетчерской имеются записи слежения маршрутов. Он сунулся в диспетчерскую, где его отшили. Мол, все записи забрала комиссия по расследованию. Тогда он решил поговорить с тем диспетчером, который тогда сидел у экрана. Ведь по логике, он должен был запомнить, что в зоне его наблюдения № 77 отклонился от маршрута. Но, оказалось, что диспетчер исчез и находится в розыске. Тогда парень решил поговорить с его женой. Созвонился с ней, но при подходе к ее дому его встретили два типа и предупредили его, чтобы он этим делом не занимался. Иначе исчезнет вслед за диспетчером. Парень был не из слабаков, хотел этих типов задержать. Получил пулю в живот и перед смертью в госпитале успел рассказать своим близким эту историю. Жена в отчаянии пыталась дать интервью в местные газеты. Кое-что из ее рассказов успело мелькнуть в местной прессе и затем настал молчок. Вот и все, сказал мне Боб. Еще он сказал, что возможно, со мной хотят поговорить люди из той самой конторы, которая отправила на свет его знакомого.
Я сделал из этого рассказа простой вывод: раньше диспетчерскую в оперативном плане обслуживало ФБР. Значит, его люди были замешаны в том, что рейс № 77 ушел в другом направлении и затем вся информация об этом деле исчезла.
– И куда по Вашему, исчез самолет?
– Судя по тому, что никаких свидетелей его судьбы нет, его утопили в океане вскоре после вылета. Наверное, он был первым из всех четырех самолетов, которые тогда погибли.
– А что касается падения башен?
– В том, что они разрушились от взрыва, ни у кого из экспертов нет ни малейших сомнений. Температура горения отделочных материалов и авиационного бензина не приводит к плавлению стальных несущих конструкций. К тому же, разрушение происходило и там, где никакого пожара не было. Несколько уцелевших пожарных поначалу заявили, что слышали взрывы, но потом как по команде замолчали. Я не стал искать выхода на них, потому что это сразу приведет к провалу. Вообще, наиболее уязвимая сторона этой аферы заключается в том, что примерно за две недели до катастрофы довольно много людей стали скупать акции кампании-владельца башен-близнецов.
– В чем смысл этих операций?
– У нас есть такой вид покупки акций, когда покупатель получает право вернуть продавцу акции в случае падения их котировки под заранее оговоренную сумму и эта сумма несколько выше закупочной цены. Сильные кампании практикуют такую политику, так как она привлекает клиентов. Так вот, на этот раз достаточно много людей знало, что акции повалятся, никаких ежегодных дивидендов они не принесут, а вот если купить их побольше и разом вернуть в момент падения их цены, то можно сорвать неплохой куш, ведь кампания не останется банкротом и будет в состоянии выдержать условия покупки.