Ось
Шрифт:
— А вы посвящали его в свое начинание? Насчет Айзека?
— Да, я говорил с ним об этом, когда все было еще на стадии обсуждения. — Двали отхлебнул кофе. — Он был категорически против.
— Но не сообщил никому о вас. Как и не сделал ничего, чтобы вам помешать.
— Нет, конечно, он никому не сообщил, но у нас были с ним на эту тему серьезные споры. Это стало началом разлада между нами.
— Но до окончательного разлада, как я понимаю, не дошло?
— Разумеется, нет. Потому что, несмотря на все наши разногласия, он понимал, что это работа необходимая, безотлагательная. —
— Вы, наверное, были разочарованы, когда он отказался вам помогать?
— Мне не нужна была ничья помощь. Мне было важно его одобрение. То, что он так отнесся к этому, меня действительно огорчило. Какое-то время мы просто больше об этом не говорили. А когда проект приобрел реальные очертания, я уехал из Порт-Магеллана и больше никогда не видел Роберта.
— Это было за полгода до его исчезновения.
— Да.
— Вам известно что-нибудь об этом?
— О том, как он исчез? Нет, ничего не известно. Тогда в Порту появился Исполнительный Комитет. Среди прочих, они искали и меня, поскольку узнали о нашем проекте. Когда Роберт пропал без вести, я решил, что его взяли угэбэшники. Ему ведь было известно, куда мы уехали. Но я не могу утверждать ничего наверняка. Меня тогда не было там.
— Большинство из тех, кто попадает на допрос в УГБ, потом возвращаются обратно, — сказала Лиза. Хотя сама она уже знала и другое.
— Не все.
— Он не был Четвертым. Зачем им было расправляться с ним? — Она не могла заставить себя сказать прямо: «Зачем им было его убивать».
— Он был по своей природе нонконформистом. С их точки зрения, такие люди — уже враги.
— Вы достаточно хорошо знали его, чтобы так говорить?
— Мисс Адамс, вот уже двадцать лет, как я прошел курс Четвертого возраста в Бангалоре. Я не всеведущий, но умею разбираться в людях. Самому Роберту было особенно нечего скрывать. Просто он что думал, то и говорил.
Его убили.Это всегда казалось Лизе самым правдоподобным объяснением, хотя все могло оказаться и хуже, чем она себе представляла. Роберт Адамс убит, а те, кто его убил, никогда не понесут наказания. Но это была как бы история в истории. Снаружи одна — страшная, внутри — другая: история его жажды истины, его веры и силы его убеждений.
Должно быть, на ее лице читалось что-то из этих мыслей. Двали смотрел на нее с сочувствием и беспокойством.
— Понимаю, все это вряд ли вам поможет. Мне очень жаль.
Лиза поднялась на ноги. Сейчас она не чувствовала ничего, кроме холода.
— Можно спросить вас еще кое о чем?
— Да, конечно.
— А как вы сами расцениваете свой проект? Оставляя в стороне судьбы человечества: что вы думаете о том, что ребенок — просто ребенок — оказался в таком положении, как Айзек?..
Двали отставил
— Айзек никогда не был «просто ребенком», как вы говорите. Он всегда был таким, какой есть. И, если б я мог, я бы с радостью поменялся с ним участью. С радостью, мисс Адамс.
Она прошла через палаточный лагерь и подошла к Турку, сидящему в круге света и вертящему в руках приемник. Вот он — пример человека пропащего и всегда возрождающегося.
— Приемник сломался?
— С аэростатов нет ничего, и порт молчит. Последнее, что я слышал, — это сообщения о новых толчках на западе.
Нефтедобыча была и будет для Порта вечной навязчивой идеей, если не символом веры.
Турк посмотрел на нее пристально:
— Что-то не так?
— Ничего, просто устала, — сказала Лиза.
Она заварила еще один кофейник и напилась кофе достаточно, чтобы не дать себе задремать, хотя остальные уже собирались спать. Наконец — как она и надеялась — все разошлись, и она осталась наедине со старой марсианкой. Сьюлин Муа.
Лиза побаивалась Сьюлин Муа, которая напоминала ей своим видом подслеповатую старушку у светофора. Ее возраст, время, проведенное в странствиях, окружали ее незримой аурой. Лизе понадобилось немало храбрости, чтобы решиться сесть рядом с ней у костра. Дрова почти прогорели, превратившись в мерцающую, выеденную изнутри огнем и раскаленную по краям труху.
— Зря вы меня боитесь, — сказала марсианка.
— Вы что, мысли читаете?.. — вырвалось у Лизы.
— У вас и так на лице все написано.
— Я вас не боюсь. — Действительно, ее страх был слегка наигранным.
Сьюлин улыбнулась, обнажив мелкие белые зубы.
— Я бы на вашем месте, наверное, тоже чувствовала себя немножко некомфортно, учитывая все, что обо мне говорят. Рассказывают, что я злобная старуха с Марса. Ходячая легенда и миф, жертва наводнения, — она постучала по черепу, — моральный авторитет с эксклюзивной историей…
— Неужели вы сами себе такой кажетесь?
— Нет, конечно, но узнаю карикатуру. Вы потратили немало времени и сил, чтобы разыскать меня, мисс Адамс…
— Зовите меня по имени.
— Хорошо, Лиза. У вас еще осталась та фотография, которую вы всем показывали?
— Нет.
По настоянию Дианы она уничтожила ее при отъезде из деревни минангкабау.
— Отлично. Ну, вот мы здесь. Нас никто не слышит, так что можем поговорить.
— Когда я стала искать вас, я и понятия не имела…
— Что это привлечет внимание УГБ и доставит мне неприятности? Не за что извиняться. Вы знали столько, сколько знали, а чего не знали, того знать не могли. Вы хотите спросить меня о Роберте, как и почему он умер.
— Вы точно знаете, что он умер?..
— Разумеется, нет. Но я разговаривала с людьми, которые видели, как его схватили, и не могу представить, что бы это могло кончиться чем-либо иным. Простите, что так резко. Если б он мог вернуться в семью — он бы вернулся.
«Резко, — подумала Лиза, — но очень похоже на правду».