Оса
Шрифт:
– Да, этого мало, согласен. К тому же десять против одного – в кутузке удивятся, увидев незнакомые лица. Придется принять дополнительные меры.
– Какие еще меры?
– Не беспокойся, это мое дело. Раздобудь только пару помощников. Парням придется лишь сидеть в машинах с серьезным видом и не болтать. Каждому – пять тысяч.
– Пять тысяч? Да за такие деньги я наберу целый полк! А пожалуй, и два полка. Не знаю только, хороши ли они будут в бою.
– Это неважно, лишь бы ребята солидно выглядели. И предупреди – им не надо изображать крутых парней, как в баре «Сузун», понятно? Они должны
– Может, нам серьги в уши вдеть? – ядовито поинтересовался Скрива.
– Лучше бриллиант на пальце, чем грязная шея, – отрезал Моури. – По мне, так пусть будет перебор с украшениями, лишь бы вы не выглядели как шайка бродяг. Ваш шикарный вид никого не удивит – многие ищейки обычно любят пустить пыль в глаза. – Он сделал паузу, ожидая, что Скрива что-нибудь ответит, но тот молчал. Моури продолжил: – Кроме того, ребята должны быть надежные, а то, боюсь, получив по пять тысяч от меня, они захотят получить еще столько же в Кайтемпи.
Тут Скрива был в своей стихии. Он мрачно усмехнулся и пообещал:
– Никто из них не скажет ни слова – это я тебе гарантирую.
Такое заявление прозвучало достаточно зловеще, но Моури пропустил его мимо ушей.
– И последнее: нужны два динокара. Можно воспользоваться нашими, но тогда придется менять номера. Что скажешь?
– Угнать пару дино не сложнее, чем выпить кружку зиса. Фокус в том, чтобы освободиться от них как можно раньше. Чем дольше мы будем их использовать, тем больше шансов, что нас заметут.
– Придется поторапливаться, – сказал Моури. – Возьми их перед самой операцией. Мы оставим наши машины на стоянке с другой стороны моста Асако. Как только выедем из тюрьмы – прямым ходом туда и пересаживаемся на свой транспорт.
– Ага, так лучше всего, – согласился Скрива.
– Тогда договорились. Я буду ждать у восточных ворот городского парка завтра в два часа. Ты заедешь за мной со своими ребятами.
Тут Скрива почему-то забеспокоился; его взгляд внезапно стал подозрительным. Он нервно потер ладони, открыл и закрыл рот. Моури, с интересом наблюдая за ним, спросил:
– Ну, в чем дело? Ты что, передумал?
Скрива сделал усилие, стараясь собраться с мыслями, и выпалил:
– Послушай, что тебе Гурд? А тем более другие? Зачем ты платишь хорошие деньги и рискуешь своей шкурой, чтобы вытащить их из тюрьмы? Мне этого не понять.
– Многое в жизни трудно понять. Например, непонятно, кому нужна война, но мы увязли в ней по уши.
– Плевать на войну! При чем здесь это?
– При том, – возразил Моури. – Что мне она не нравится, как и многим другим. И если почаще пинать правительство, ему она тоже придется не по вкусу.
– А, так вот в чем дело! – Скрива рассматривал его с искренним изумлением; очевидно, в голове у бандита не укладывалось,
– Ты против?
– Мне абсолютно наплевать, – сказал Слива и добавил с достоинством: – Политика – грязная игра. Каждый, кто лезет в нее, – просто псих. В итоге он не получит ничего, кроме бесплатных похорон.
– Ну, это будут мои похороны, а не твои.
– Конечно. Потому-то мне и наплевать. – Скрива явно испытывал большое облегчение, выяснив сокровенные мотивы щедрости Моури. Он кивнул и завершил разговор: – Встречаемся у входа в парк завтра.
– Не опаздывай. Если вас не будет вовремя, меня не ищи.
Как и в прошлый раз, он подождал, пока машина Скривы скрылась из вида, и только тогда направился в город. Он подумал: хорошо, что Скрива обычный уголовник. Его просто не интересует политика, этика, патриотизм и другие подобные материи, если на них нельзя заработать. Очевидно, свою деятельность в последнее время он рассматривает как весьма прибыльную, хотя и противозаконную; однако ему не приходит в голову назвать ее предательством. Различие между уголовщиной и изменой выше его понимания.
Любой мерзавец из компании Скривы продаст Кайтемпи родную мать – но не из чувства долга перед отечеством, а просто за пять тысяч гильдеров. С такой же легкостью они продадут Моури и удовлетворенно положат деньги в карман. Они не заложили его с потрохами только потому, что им не выгодно сворачивать шею курице, несущей золотые яйца. Так что если Скриве удастся раздобыть помощников и машины, завтра он появится на месте вовремя. В этом Моури был уверен.
Ровно в два часа дня большой черный динокар остановился у восточных ворот парка; Моури сел в машину, и дино рванул с места. Другой дино, более потрепанный, следовал чуть позади первого.
Скрива, сидевший за рулем, был таким нарядным и респектабельным, каким вряд ли его когда-нибудь видели. От него слегка попахивало модным лосьоном и, казалось, чувствовал он себя не в своей тарелке. Не отрывая взгляда от дороги, он ткнул через плечо большим пальцем в парня, расположившегося на заднем сиденье. Этот тип с нависшими бровями и квадратной челюстью был вымыт, выбрит и отполирован не хуже Скривы.
– Познакомьтесь с Литором. Самый шустрый верт на Джеймеке.
Моури повернул голову и вежливо кивнул. Литор ответил ему пристальным взглядом. Моури потер лоб, вспоминая, что же такое «верт». Кажется, он никогда раньше не слышал этого слова, а сейчас не решился спросить, что оно значит. Быть может, это не просто местный жаргон; слово могло войти в обиход за годы его отсутствия. Проявлять свое невежество, пожалуй, не стоило.
– Парень в другой машине – Брэнк, – пояснил Скрива. – Тоже классный верт. Правая рука Литора. Так, Литор?
Самый шустрый верт на Джеймеке что-то проворчал в ответ. Надо отдать ему должное, он очень походил на угрюмого агента Кайтемпи.
Изрядно попетляв по боковым улочкам, они выехали на главную магистраль и остановились. Мимо двигалась колонна тяжелых грузовиков, набитых солдатами и военной техникой. Казалось, она никогда не кончится; машины тянулись нескончаемым потоком. Скрива начал тихо бормотать ругательства.