Осада Шарпа
Шрифт:
Стрелки Фредриксона закончили пальбу, и Шарп увидел как рота возвращается обратно к мосту. Это означало, что французы окончательно ушли, хотя Шарп знал, что Милашка Вильям все равно выставил пикеты на случай их возможного возвращения.
С помощью морских пехотинцев Шарп ускорил укладку зарядов. Другое имущество, предназначенное для армии Сульта, разложили вокруг бочек с порохом. Фредриксон дал свисток своим пикетам, а люди Минвера выталкивали с моста горожан. Уже темнело, и Шарп хотел выдвинуться назад.
— Сэр! — указал на север Патрик Харпер, тихо появившийся возле моста. —
Появились два всадника. Они пришли не по дороге, а, возможно встревоженные отступающими пехотинцами, сделали широкий крюк через поля. Они галопом сказали к мосту с привязанными к саблям белыми платками, символизирующими перемирие.
У них были хорошие лошади, откормленные кукурузой. То, что у них породистые кони, стало ясно когда те, не запыхавшись, остановились рядом с Шарпом, который взмахом руки приказал вернувшимся людям Фредриксона опустить винтовки.
Граф де Макерр, одетый в свой мундир британский егерей под бледным плащом, осторожно кивнул Шарпу. Другой всадник оказался худощавым мужчиной средних лет в гражданской одежде. У него было такое поразительно честное лицо, что Шарп забыл свое самобичевание. Человек был такой спокойный и невозмутимый, что Шарп непроизвольно улыбнулся в ответ на приветствие, состоявшее из тихого изумления этой резни на дороге и выражения восторга от успеха Шарпа.
Человек был французом, но хорошо говорил по-английски, и его верность обозначал белый роялистский знак, который он носил не только на коричневом плаще, но также и на шляпе.
— Я Жюль Фавье, помощник мэра Бордо, — сказал он когда слез с лошади. — И я к вашим услугам, майор.
Граф де Макерр привстал на стременах. Его тонкое лицо, покрасневшее от холода, казалось обеспокоенным.
— Бордо восстал, майор.
Шарп уставился на графа.
— Восстал? — Это была новость, которую Шарп боялся услышать, то, что Эльфинстоун называл сумасшествием.
— Восстал во имя короля! — счастливо сказал Фавье. — Бонапартистов выгнали! — честное, обветренное лицо Фавье, покраснело. — Восстание завершилось, когда гарнизон перешел на нашу сторону. Взвился белый флаг Бурбонов, оборона осуществляется частями его Наихристианнейшего Величества Короля Луи XVIII, да хранит его Бог.
— Несомненно, — сказал Шарп. Эти новости объясняли причину, по которой де Макерр одел вражеский мундир в глубине Франции, но новости значили больше, много больше. Если это было правдой, если это уже третий город Франции, восставший против Бонапарта и заставивший войска гарнизона покинуть армию Императора, то Шарп услышал о конце войны. Вигрэм и Бэмпфилд окажутся правы. Шарп знал, что должен чувствовать эйфорию, необычайный подъем духа оттого, что все жертвы не напрасны, что двадцать один год жестокой войны увенчаются миром и падением Наполеона, но он всего лишь хмуро улыбнулся при виде энтузиазма на лице Фавье.
— Мы пришли помочь вам, — сказал де Макерр. Он говорил сбивчиво, как будто тоже находился в возбужденном состоянии.
Фавье достал какую-то бумагу из седельной сумки.
— Если вы примете это, месье, от имени временного королевского правительства Бордо. — Он протянул бумагу Шарпу, затем поклонился.
Бумага была написана
— Вы не читаете по-французски? — Фавье изобразил вежливое удивление. Месье, это доверенность, дающая вам ранг генерал-майора войск его Наихристианнейшего Величества Короля Луи XVIII, да хранит его Бог.
— Да хранит его Бог, — машинально повторил Шарп. — Генерал-майор?
— Точно, — сказал де Макерр со своей лошади. Это была идея Дюко: такой амбициозный солдат, как Шарп не сможет устоять перед соблазном.
Шарп представил, как Веллингтон воспримет это назначение, и подумал, как будут развлекаться аристократы, узнав, что бывшему рядовому присвоен такой ранг.
— Я…, - начал он, но Фавье прервал его.
— Граждане взяли Бордо, монсеньер, но их уверенность нуждается в присутствии союзника. Особенно такого уважаемого и грозного как вы. — Фавье смягчил свою лесть честной улыбкой. — И узнав, что союзные войска уже в городе, вся провинция тоже восстанет. — Фавье говорил с такой уверенностью и энтузиазмом, которые совершенно отсутствовали у де Макерра.
Шарп подумал, что местный мэр уже пытался сдаться. Несомненно, во Франции было полно людей, страстно желающих отречься от наполеоновского прошлого и примкнуть к победившей стороне, но Шарп быт также уверен и в том, что фанатики, поддерживающие Наполеона, совсем не горели желанием капитулировать. Ближайшие союзные войска находились в сотне миль отсюда, а сюда шла армия маршала Сульта. — У меня нет приказа своего командования, позволяющего мне помогать вам, — сказал Шарп. Он вернул бумагу Фавье.
— У вас есть приказ, — холодно сказал де Макерр, — оказывать мне любую помощь.
Фавье поразился нелюбезным тоном де Макерра. Он улыбнулся Шарпу.
— Ваш фельдмаршал, я полагаю, отметит солдата, не упустившего такой шанс.
— Возможно.
— А вы имеете репутацию человека, месье, которого не пугает риск.
Шарп не ответил. У него был тайный приказ Эльфинстоуна не потакать надеждам Бэмпфилда. Одна часть Шарпа, та, что так часто осмеливалась не дерзкие поступки, тянула его в Бордо, но солдат внутри него представлял его людей осажденными в городе и окруженными населением, которое, увидев на подходе бригаду Сульта, может счесть, что они слишком преждевременно перестали быть лояльными Наполеону. — Я не могу, сэр, — он снова протянул бумагу Фавье, — прошу прощения.
Тень разочарования промелькнула на лице Фавье.
— Как я понимаю, майор, вашей экспедицией командует капитан Бэмпфилд?
Шарп помедлил, думая, что на суше Бэмпфилд имеет равный с ним ранг, но как только он взойдет на борт «Возмездия», то сразу же волшебным образом станет равен полковнику, и таким образом, зная это, Шарп неохотно кивнул. — Да, командование осуществляет он.
Фавье пожал плечами.
— Не обидит ли вас, майор, если капитан Бэмпфилд прикажет вам помочь нам?
— Я не могу вас остановить, — грубо сказал Шарп, — но должен вам сказать, что я выдвигаюсь через час. Я предполагаю быть в Аркашоне завтра в полдень.