Осада

Хайт Джейк

Тебе заплатили не за то, чтобы ты рассуждал, — рявкнул Евгений. — Хочешь денег — делай что сказано!

Воры уныло принялись за работу — взялись за балки, сместили, затем Евгений собственноручно отодвинул последний засов и распахнул дверь. В тусклом предутреннем свете он увидел тянувшуюся к морю стену и землю перед нею, усеянную телами поверженных турок. Похоже было, что штурм приостановился, но тяжкий рев турецких пушек не умолкал. Евгений притворил дверь, но не вернул на место засов.

— Идите к цистерне, — приказал он ворам. — Там получите

деньги.

— Нельзя оставлять дверь незапертой, — возразил тощий вор.

Прочие закивали.

— Делайте, что вам говорят.

— Я не предам императора и мой город, — дерзко заявил вор.

— Ладно, — согласился Евгений и, молниеносно выхватив меч, полоснул тощего по горлу.

Бедняга свой клинок и вытащить из ножен не успел. Он повалился, хрипя и дергаясь, выбрызгивая кровь на каменный пол. Остальные, скалясь, вытянули мечи и кинжалы.

— Хотите драться со мной? Зарубите на носу: многие из вас кончат как он. — Евгений указал на умирающего. — И чем же император вознаградит вас за героизм? Да ничем. А если сделаете, как я сказал, тогда и живыми останетесь, и денег получите. Вам выбирать.

Воры переглянулись и один за другим спрятали оружие.

— Мудрое решение, — похвалил Евгений. — Теперь идите за мной, и я приведу вас к награде.

* * *

Солнце еще не взошло, но уже развиднелось, и Лонго мог различить турецкие пушки на бастионах. Они палили без перерыва уже полчаса, и стена постоянно содрогалась от ядер. Внизу, между стенами, воины выстраивали длинными рядами мантелеты, образуя третью стену между внешней и внутренней.

— Сдвиньте их теснее! — скомандовал Лонго.

— Копейщики готовы, — доложил подошедший Тристо. — Если кавалерия прорвется, они сработают как надо.

— Что с императором? Он в безопасности?

— Насколько это возможно. Он с варяжской гвардией и Далматом за мантелетами.

— Хорошо, — одобрил Лонго и только собрался дать передвигающим мантелеты воинам очередное указание, как стена под ногами качнулась.

Генуэзцы едва успели спрыгнуть, прежде чем она рухнула наружу и рассыпалась кучей щебня, земли и балок. Лонго падал лицом вниз, но удачно перекатился, смягчил удар. Когда пыль осела, он увидел, что обвалился кусок стены ярдов двадцати в длину. Лонго заметил сквозь провал, как из лагеря вылетела турецкая кавалерия и помчалась галопом к бреши. До столкновения остались считаные секунды.

Тут его ухватили за плечи, вздернули на ноги. Лонго повернул голову и обнаружил Тристо. Тот был весь в пыли, но живой и здоровый.

— Бежим! — выкрикнул Тристо.

Оба припустили к мантелетам. А за спиной все близился грохот копыт. Из-за мантелетов выступили копейщики, уперли пятки длинных копий в землю, выставили острия. Скорее, скорее — Лонго почти уже ощущал турецкое копье меж лопаток, топот конницы отдавался в ушах. Но он успел, проскочил сквозь строй и оказался в безопасности, за деревянным барьером.

Миг спустя турки достигли стены копий.

Наездники получше управились сдержать лошадей, отвернуть. Менее удачливых и умелых кони, вздыбившиеся перед грядой острой стали, сбросили наземь. Кое-кто рухнул прямо на копья. Мгновение — и земля перед строем копейщиков заполнилась перепуганными, мечущимися конями, потерявшими всадников, проткнутыми, затоптанными кавалеристами. Христиане закричали, приветствуя успех.

— Держать строй! — воскликнул Лонго. — Они вернутся!

И он был прав: анатолийская конница быстро перегруппировалась, и в пространство между стенами заезжало все больше всадников. Теперь они надвигались осторожнее, пуская на ходу стрелы. Копейщики начали падать под этим градом, и Лонго скомандовал:

— За мантелеты! Отступать!

Копейщики отступили через щели между мантелетами, кавалерия двинулась вперед, и тут Лонго крикнул:

— Поджигайте!

Он сам схватил факел, ткнул им в ближайший мантелет, немедленно занявшийся. Поверхность их вымазали греческим огнем, и, загоревшись, выстроенные полукругом мантелеты превратились в стену огня. Напуганные пламенем, турецкие кони взбесились, вставали на дыбы, сбрасывали всадников, и в рядах кавалерии вновь воцарился хаос.

— Вперед! — отчаянно выкрикнул Лонго. — В бой!

Он повел христиан за линию горящих мантелетов, к беспорядочной массе конников. Выдернул ближайшего турка из седла, прикончил, вскарабкался на коня и принялся разить направо и налево. За ним двинулись копейщики, сбивая турок с перепуганных лошадей. Враги, не способные выстроиться и дать отпор, отступили, поначалу медленно, но вскоре отход превратился в паническое бегство. Христиане рванулись преследовать и полностью вытеснили неприятеля за стены.

Лонго выехал к пробоине в стене. Впереди, на равнине, под лучами восходящего солнца возвращалась к лагерю анатолийская кавалерия.

— Отставить! — скомандовал Лонго христианам, норовившим выбежать за стены. — Пусть удирают. Приготовьтесь удерживать пролом, следующая атака не за горами.

— Отлично сделано, синьор Джустиниани! — похвалил подъехавший император. — Солнце взошло, но город держится. Враг снова повержен. Этот день станет днем нашей славы и победы!

Лонго покачал головой.

— Что-то здесь не так. Слишком мало их атаковали и отступили чересчур быстро. Будто и не рассчитывали на успех, а только хотели отвлечь нас.

* * *

Пока часть кавалерии пыталась пробить оборону христиан, Исхак-паша повел триста отборных кавалеристов на север. Когда они поскакали прямо на Керкопорту, со стены посыпались стрелы и камни размером с яблоко. Всаднику, ехавшему рядом с пашой, проломило череп. Исхак-паша погнал коня быстрее, направляясь в узкий проем между круглой башней и стеной. Калитку он еще не видел и начал подозревать: а не послал ли его султан попросту на убой? Затем он приметил ее, заделанную в тело башни, далеко в узком проходе.