Осада
Шрифт:
– Совершенно верно, – кивнула мисс Мэри. – Это, конечно же, было не завещание, а записи для памяти на клочках бумаги. Джоана, с которой мы подружились в заморских владениях, где наши семьи были соседями, не раз приходила в ужас от беспорядка, царившего в кабинете моего батюшки. Но, конечно же, она не позволяла себе осуждать его вслух. Однако, как вы понимаете, для меня совершенно не важно, каким образом мой дорогой отец, сэр Генри, выразил свою волю: на гербовой бумаге или на простом клочке. Я все равно обязана выполнить ее и погасить все его долги. Иначе, как вам известно,
– За ваше чисто британское упрямство! – попытался провозгласить очередной тост бравый полковник. – Хотя вы и родились в заморских колониях…
– Виски больше не будет! – решительно пресекла все его поползновения строгая супруга и обратилась к мисс Мэри. – Дорогая, вы сказали «почти найден»? Что же это значит?
– Увы, леди Алиса! Я обнаружила лишь мастерскую Джона Смита, в которой он изготавливает часы и шкатулки, чинит замки и пистоли. А сам мастер несколько дней назад уехал. Куда бы вы думали? В Россию! Об этом мне сообщили его подмастерья. Разумеется, эти молодые парни ничего не знают ни о каком долге за давнишний заказ…
– В Россию?! – не дослушав мисс Мэри, хором воскликнули леди Алиса и полковник.
– Да, в Россию. Лондонские купцы уже более десяти лет имеют собственный торговый дом в русской столице – Москве. Корабли из Англии отправляются к русским берегам два, а то и три раза в месяц. Конечно, за исключением зимнего периода.
Что-то насторожило добрую леди Алису в интонациях мисс Мэри, которую она за год их знакомства успела полюбить, как родную дочь. И эти смутные опасения тут же оправдались самым ошеломительным образом.
– Я полагаю, – с юным энтузиазмом радостно выпалила мисс Мэри, – что мне необходимо до конца выполнить обещание, данное моему батюшке, и проследовать за мастером Джоном Смитом в Россию. Заодно повидаюсь со своей любимой подругой Джоаной, по которой я, признаться, сильно скучаю! Мне безумно интересно посмотреть, как живет в диких краях столь утонченная и образованная дама, как леди Джоана.
– Мисс Мэри! – пришла в ужас леди Алиса. – Что за детские порывы? Вы уже не ребенок, на вас лежит управление заморскими владениями, в том числе – принадлежащими Джоане. Где и зачем вы будете искать какого-то мастера в чужой, неизвестной вам стране?
– Леди Алиса, я первым делом разыщу Джоану, которая давно стала владетельной русской помещицей. Для нее-то Россия не чужая. А вдвоем нам удастся отыскать мастера Джона Смита. Я уверена, что во всей России Джонов Смитов намного меньше, чем в Портсмуте! – лукаво рассмеялась девушка.
Леди Алиса, призвав мужа в союзники, принялась увещевать мисс Локлбридж, пытаясь отговорить ее от авантюрной затеи. Но Мэри с истинно английским упрямством продолжала настаивать на своем. Поняв, что ей не удастся переубедить собеседницу, леди Алиса зашла с другого фланга.
– Ну, хорошо, а с кем же вы, в конце концов, отправитесь в путешествие? Все ваши люди остались за океаном, здесь вы живете у нас и к вам приставлены наши слуги.
– Не беспокойтесь, леди Алиса! – бойко возразила упрямая юная особа. – Я все продумала. Я попрошу сопровождать меня отставных морских пехотинцев – бывших сослуживцев Майка, мужа Джоаны. Мне известно, что эти честные и отважные люди очень любят лейтенанта Русса и почитают леди Джоану. Надеюсь, они не откажутся увидеться с лейтенантом и леди вновь. Тем более что я предложу им очень щедрое вознаграждение! Мне, по рассказам Джоаны, известен трактир, в котором имеют обыкновение бывать эти бравые морские пехотинцы, и я намереваюсь сегодня же отправиться туда и побеседовать с ними.
Леди Алиса продолжила тщетные попытки разубедить собеседницу и заставить ее отказаться от пагубных планов. Однако та упорствовала в своих намерениях. Единственно, в чем удалось преуспеть доброй леди, так это доказать мисс Мэри, что девушке самой не пристало ходить в матросский кабаке и пусть уж лучше это сделает бравый полковник. Полковник, разумеется, охотно согласился выполнить боевое задание любимой жены и отправиться сегодня же вечером в питейное заведение после торжественной клятвы, что «не более двух пинт!».
В этом большом пабе, как и во всех портовых кабаках в вечернюю пору, стоял особый, ни с чем не сравнимый неумолчный гвалт. Полковник, решительно войдя в полутемное помещение, сделал несколько шагов и встал, как всегда, величественно и гордо, с высоко поднятой головой, уверенный, что к нему тотчас же подойдут. Действительно, к нему мгновенно подлетел официант, и почтительно склонив голову, доверительно зашептал:
– Прошу прощения, сэр! Я вижу, что вы – джентльмен. Наверняка отставной военный, кавалерист. Однако еще раз прошу меня простить, в этом пабе собираются моряки и отставные морские пехотинцы. Они не жалуют сухопутных, сэр!
– Ты наблюдателен, плут! Я действительно отставной кавалерийский офицер! – полковник, в отличие от официанта, не понижал голос, и он гремел во всех уголках паба, перекрывая все остальные звуки, как будто полковник сквозь грохот битвы вновь подавал команду своим кирасирам. – Однако, я, можно сказать, имел отношение если и не к морской пехоте, то уж совершенно определенно – к морской кавалерии.
Официант растеряно смолк, в разных уголках зала послышался смех посетителей – истинных англичан, оценивших тонкую шутку полковника.
С почетного места, расположенного на особом огороженном помосте, поднялся крепкий широкоплечий человек в мундире морского пехотинца без знаков различия:
– Знавал я одного храбреца, именовавшего себя морским кавалеристом, – задумчиво произнес он. – Однако, вы на него совсем не похожи, сэр!
– Если вы говорите о лейтенанте Майке Руссе, то это мой друг! – незамедлительно откликнулся полковник.
– Прошу вас, сэр, окажите нам честь, присядьте за наш столик! – морской пехотинец подошел к полковнику и почтительно указал рукой на помост для особых гостей.